Хозяйка хищной космической оранжереи

— Красавица моя, — Мити совершенно не изменился в лице. — И ничего страшного. Ерунда такая, я постараюсь, и все очень быстро заживет. Все хорошо, — он повторял эту фразу, как заведенный. — Немножко поболит и все.

— Я не вижу им, — прохрипела Лоли. — Я им совсем не вижу… Они хотели… Хотели… А когда Лалу кинулась на них… Они…

— Я знаю, родная, — он ее приобнял, уткнувшись носом в ее щеку. — Все знаю… Все восстановится. Поверь. То, что не видишь — это временно. Глаз хорошо выглядит для такой травмы. Все замечательно. — Он погладил ее по волосам. — Сейчас тебя Риме отвезет к сестренке. А там Дупел. Брат протрет тебе личико. Я вколю обезболивающее, и станет совсем не больно…

— А ты? — ее голос дрогнул.

— А я осмотрю ту девушку, что подобрала Петуния. Мне нужно быть здесь…

— Они ничего не сделали, Мити, — ее челюсть испуганно задрожала. — Они хотели, но не сделали, не тронули…

— Я знаю, — он накрыл ее ладонь своей, легонько сжал пальчики.

— Я тебе такая не нравлюсь, да? Мне глаз выбили? Я теперь уродина?

Он растерялся, моргнул пару раз и выдохнул, да так, что плечи опустились.

— Маленькая моя, а хоть бы и тронули? Перестрелял бы всех, чтобы тебе спокойнее стало, чтобы душа успокоилась, и дальше бы жили счастливо, Лоли, любя друг друга. — Сняв свое кольцо, он показал его ей. — Хотел по-красивому, чтобы не ультиматумом. Но… да и нечего. Все верно дед в свое время сделал. Меньше вопросов — больше действий.

Он надел на ее пальчик кольцо и активировал его."

"— Запомни, Лоли, ты для меня важнее всего. Глаз… Нет, не выбили. А даже если бы ты его потеряла, я бы не отказался от тебя. Не за глаза женщину любят, глупенькая ты моя. Я не могу оставить ту девочку, что ждет своей очереди, без помощи. У нее на ноге уже некроз. Это дикая боль, милая. Она терпит и молчит. Она была у этих сволочей так долго, что просто улыбается и ждет, когда же посмотрят на ее гниющую стопу. Возможно, на Залфа придется ее ампутировать. Я не могу сейчас отвернуться от нее. И не могу держать тебя здесь, потому что тесно. И тебя нужно раздеть и обмыть. Братья — единственные, кому я доверяю. Поэтому прошу, Лоли, не рви мне сердце. Я тебя очень люблю. И как только смогу, прибегу к тебе, обниму и поцелую. Но сейчас я должен помочь той девушке, — он снова взглянул на результаты анализов, сделал укол обезболивающего.

Склонился и поцеловал в грязный, запачканный кровью лоб. При этом его рука сжимала ее ладонь.

— Несколько дней, и мы дома. Вместе, Лоли. Там тепло и хорошо, там безопасно. Ты разобьешь сад, сделаешь клумбы, какие захочешь. Я очень люблю цветы. И мы с тобой заживем счастливо, будем ходить на ужин к родне, звать в гости к себе. Все это у нас будет, увидишь. И никогда даже думать не смей, что ты мне не нужна.