Хозяйка хищной космической оранжереи

Я даже не поняла, как вычислила, что это именно Лалу, наверное, потому что Дупела трясло.

Мити вытащил еще одну пару манжет и протянул мне.

Я моргнула и нарвалась на такой жесткий взгляд, что быстро скинула с себя оцепенение. Обогнув носилки, осторожно принялась крепить к запястьям Лалу датчики.

Медкапсула издала протяжный гудящий звук, и экран разделился.

С одной стороны выводились данные о состоянии организма Лукера, а с другой — Лалу… Сравнивая их, я понимала, что кендалийке значительно лучше. Хотя вот так сразу и не скажешь.

— Кости целы, — негромко произнес Мити, щелкая что-то на панели. — Осторожно раздеваем ее.

Дупел потянулся и принялся медленно освобождать свою девочку от кофты.

— На третьем ребре справа трещина, — Мити продолжил обследование. — Кожу на голове я стяну. Разойдитесь…

Склонившись, он взял хирургический сшиватель и, осторожно отчищая рану от сгустков подсохшей крови, принялся сшивать.

— Как закончу, отнесете ее в каюту. После, прямо на носилках, максимально оботрете кровь, переоденете и переложите в постель. Яркий свет уберете.

— А системы, уколы… — Дупел громко сглотнул, его кадык дернулся.

— Я вколю обезболивающее. Противовоспалительное. Снотворное само собой. А дальше только забота, брат. Как Лоли? — Он нервно взглянул на закрытую дверь.

— Лучше… Видимо, старшая всегда закрывает собой младшую. — Дупел поджал губы.

В его глазах встали предательские слезы.

Мне стало жутко. Никогда не думала, что эти мужчины могут плакать.

Мити быстро обработал рану на голове и наложил несколько швов.

— Их не тронули, — тихо выдохнул Риме. — Побои сойдут… Главное, что не надругались.

— Неважно, — Дупел зажмурился и снова выдохнул. — Это не важно.

А после присел и дрожащей рукой провел по волосам Лалу. Она была в сознании, но сил даже на то, чтобы шевелиться, не осталось."

"— Я тебя люблю, малышка, — шепот Дупела смущал. — Любую люблю. И неважно, что могло бы там случиться, все равно бы любил. Мы бы с тобой со всем справились, слышишь. Никому тебя не отдам. Моя девочка. Только моя.

Она заплакала, тихо и скуляще. Там словно внутри плотину некую прорвало. Склонившись ниже, Дупел неуклюже обнял ее за плечи.

— Никому и никогда не дам в обиду. Все будет у нас хорошо. Кирр разговаривает с диспетчерами, мы стартуем. А через несколько дней будем дома. В нашем доме, Лалу, — он стянул кольцо с трясущегося пальца. — Оно твое… Чтобы там ни было в лагере, а я от тебя не откажусь, потому что люблю. И нет ничего важнее этого.

Подняв ее ладонь, он надел ей колечко и надавил на центральный камень, в котором были вмонтированы регистрационные чипы. По испачканной кровью коже Лалу поползла информационная сеть, оставаясь едва заметным рисунком на ее запястье.