Хозяйка графских развалин

Да, их можно было бы продать, но армию ты бы не купил.

— Армию, — повторяет Гарет. Голос звучит уныло, но всё же уже не так мрачно.

— Знаешь, Хлоя ведь права. И не только она. Мы либо сможем создать крепкие корни и дотянуться до небес ветвями, либо… на нас новый род Оттон закончится. Скажи, мы справимся?

— В лучшие времена, которые я помню, в доме, считая Хлою и старика Носатыча, было не больше пяти слуг. Справиться с графством…

Я понимаю его переживания, очень хорошо понимаю. От мысли, что я сейчас буду распоряжаться сотнями людей и нелюдей поджилки трясутся. А от мысли, что от моих решений и ошибок в самом прямом смысле слова будут зависеть жизни и смерти тысяч зависимых от нас подданных, почти парализует. Но… как бы страшно мне ни было, управление графством — это то, что нам придётся взять на себя.

— Я тоже некомпетентна, Гарет. И что предлагаешь? Заранее сдаться? Лечь и помереть?

— Мы могли… — он замолкает.

— Отказаться от графства и вести жизнь праздных горожан, проедая наследство? Знаешь, два-три месяца безделья это здорово, но через полгода я бы уже умирала со скуки. Да и ты… Я верю, что родители пример для своих детей. Ты хочешь, чтобы твой сын, подражая, изображал фикус в кресле?

— Сын?!

— Может, дочь, — пожимаю я плечами. — Я не уверена. Возможно, просто задержка… Амела сказала, что посмотрит меня послезавтра, — я неловко улыбаюсь и касаюсь живота.

Гарет смотрит на меня, и взгляд становится всё более и более диким.

— Дани…

— Что? Дети появляются от близости.

— Но без благословения предков, без ритуала…

— Гарет, мы стали новым родом, нам не нужно благословение предков.

— Ха… Дани, я…

Гарет вдруг делает шаг ко мне, опускается на колено и обнимает меня за талию с такой чуткой нежностью, будто я хрупкая, как хрустальная статуэтка.

Я касаюсь его волос, пропускаю между пальцами тëмные пряди. Гарет словно стряхнул с себя толстый слой пыли. Уныния ни следа, взгляд ясный, как в день нашего знакомства. Я будто в прошлое провалилась, в тот день и час, когда я шагнула из тëплой берлоги в зиму. Гарет, помню, подхватил меня, прижал к себе и смотрел точно также — открыто, с симпатией и заботой и капельку с наивным удивлением.

— Ты…

— Прости, Дани. Я клянусь, я не позволю тебе разочароваться. Я справлюсь.

— Конечно, справишься, я знаю. Мы вместе справимся.

Гарет не отпускает, продолжает обнимать. Его прямой открытый взгляд трогает за душу, и я улыбаюсь в ответ. Я вдруг понимаю, что он тот мужчина, с которым я буду счастлива не месяц, ни год, а целую жизнь. Он тот, кого я действительно хочу видеть отцом своих детей. И пусть у нас будут няни и гувернантки, я легко могу предоставить Гарета, меняющим пелёнки.

Я не знаю, сколько мы так стоим. Гарет медленно и словно нехотя разжимает объятия.