Астрид - хозяйка Рождества

На ней люди развешивали разные подарки для духов — ленты, амулеты, яблоки, яйца, а у подножия зажигали свечи — так задабривали лесных духов и молили богов даровать счастливый год. Даже сейчас, веруя во Христа и посещая службы, люди занимаются этим непотребством. Поэтому, возможно, вы и правы — стоит этот символ превратить в христианский. Вы готовы объяснить людям, какое отношение ель имеет к Христу?

— Конечно! — заверила я его. — И поверьте, они точно забудут свои языческие обряды, увидев, каким может быть прекрасным Рождество!

— Что ж, я согласен на все, что делается во имя Бога.

С этим я была не совсем согласна, но спорить с ним не собиралась, а тем более вспоминать крестовые походы и сожжение невинных женщин на кострах. Спасибо и за елку.

Глава 18

Выходя из церкви, мы столкнулись с Ханной и Эммой, которые, завидев нас, сначала замерли, а потом принялись натянуто улыбаться.

— Такое ощущение, будто они сейчас лопнут от напряжения, — шепнула мне Сесиль, поглядывая на женщин настороженным взглядом. — Принесла же их нелегкая.

— Добрый день, ваше сиятельство, ваша милость, — Ханна хотя бы поздоровалась, а Эмма кивнула нам головой, что было не очень вежливо, но меня это не задело, а скорее удивило.

— Добрый день, — я с любопытством ожидала, что она скажет, а сказать она точно что-то хотела. — Как ваше здоровье, баронесса?

— Благодарю, мы с Эммой в добром здравии, — глаза Ханны забегали, она кашлянула и все-таки спросила: — Ваше сиятельство, ходят слухи, что в вашем доме появился младенец… Это правда?

Мда… Здесь ничего не скроешь. Интересно, откуда такая оперативная информация? О том, что это могло выйти из уст герцога или маркиза я даже помыслить не могла, а значит, все просочилось из «Северной Розы», и теперь вся столица гудит о внебрачном младенце графа Расмуссена."

"— Да, это правда, — я не собиралась юлить, лгать или, тем более, оправдываться. — Это сын моего покойного мужа. Его зовут Рауд Бернард.

— Кхм… — Ханна замялась, видимо, пытаясь сформулировать то, что намеревалась сказать. — Но он ведь сын… падшей женщины… А вы так спокойно притащили его к себе домой… Общество никогда не поймет столь странного поступка.

— Что значит, притащила? — меня захлестнуло волной ярости. — Вы говорите о маленьком человеке, а не о мешке с мусором!

— А разве это не одно и то же в данном случае? — язвительно произнесла Эмма и я еле сдержалась, чтобы не ударить ее.

— Да, вы правы, — я посмотрела ей прямо в глаза. — В вашем случае это именно так и есть.

Эмма побледнела и, задыхаясь, выдохнула:

— Матушка! Вы слышали??? Она назвала меня мешком с мусором!

Ханна, в отличие от белой как мел дочери, покраснела и ее подбородок задрожал, что говорило о крайней степени негодования.