Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

А что?

— Ну, он выбросил, а потом сам пожалел… — приврал я. — Особенно после происшествия, жаль его стихов…

Женщина вздохнула, а потом поманила меня пальцем, заставляя к ней наклониться:

— Знаю я, что случилось.

— Что?! — ахнул я.

— Там это… Лейв-то, наш, как обычно, в приемную пришел. Там секретарши сидят, потом мне-то рассказали. Достал он тогда свой блокнот и начал из него стих очередной читать. Ну, ты знаешь, как все наши дамочки любят его стихи, все собрались: бухгалтер, работницы детской службы, все. Он как дочитал, все хлопали, восхищались. А Лейв и говорит: «дрянь это бессмысленная, ни на что не годная, а не стихи», — и блокнот-то в мусорку и бросил. Мне как рассказали, так я думала, что смогу книжку себе забрать — внучку подарю. «А, нет, — смеется секретарша, — блокнотик тот уже забрали…»

— Кто забрал?! — ахнул я.

— Не знаю, я не спрашивала, — растерялась матушка Хельга.

В этот момент входная дверь громко хлопнула, внутрь, ворча, зашел один из полицейских, волоча рядом какого-то грязного алкоголика. Дежурный из приемной вздрогнул и проснулся.

Поблагодарив уборщицу за помощь, я вызвал на руке огонь и провел над ступенькой, стирая рунический рисунок — воск растекся и испарился. Матушка Хельга удивленно ахнула и принялась благодарить за то, что я освободил ее от нудной работы, а я, не слушая, поспешил подняться в свой кабинет.

Глава 59. Драдрерика

— «Лишнем»? — не понимает она.

— Ну, о том, что с мужчиной нельзя позволять себе «лишнее».

— А! — она краснеет, но кивает. — Ты еще что-то хочешь узнать?

— Эм… да… если позволила себе «лишнее», то что-то можно сделать?

Она краснеет еще сильнее, хотя казалось, что больше некуда. Быстро оглядывается по сторонам.

— Пойдем к тебе, нельзя чтобы кто-то узнал.

— Даже матушка Гудда?

— Особенно матушка! — Кейа сделала большие глаза. — Пойдем скорее к тебе, поговорим.

Постепенно нервозность Кейи передалась и мне. Вот казалось бы ничего такого же не случилось, я бы пережила, но видно, как это ее беспокоит, значит по их традициям произошло что-то ужасное.

— Рассказывай, — велела она, захлопнув за собой дверь в комнату.

— Что рассказывать? — я почему-то почувствовала себя провинившимся ребенком.

— Кто этот… — она явно с трудом сдержала ругательство. — Впрочем, не говори! Это был тот придурок… как его… племянник бывшего владельца здания?"

"— Что? Нет! — удивилась я.

— Кто-то из твоих учеников? — она помрачнела.

— Нет-нет… это… это был Эрик.

— О, Боги! — ахнула она. — Вот от мистера Стейнсона такого не ожидала! Он казался таким приличным человеком! Ручки тебе целовал, а потом голову задурил… ох, беда-беда, — она нервно пробежалась взад-вперед по комнате. Потом резко остановилась и глянула на меня строго.