Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Но я готов был это понять! Понять-то понял, а повел себя…

Я был в таком раздрае, что сообразил, что забыл в зале свой пиджак, только доехав до дома. Хорошо, что в его карманах я не носил ничего необходимого: все самое важное лежало в пальто, которое я автоматически схватил с вешалки у выхода. Возвращаться за пиджаком было стыдно, да и поздно уже, скорее всего, Рика ушла из школы и закрыла ее. Беспокоить ее дома я не решился бы, нужно было сперва придумать, как загладить вину. Обычно девушкам дарят цветы и конфеты, но тут было очевидно, что это не выход.

Нужно было хорошенько выспаться перед дежурством и продолжением расследования, но вместо этого я полночи крутил в голове произошедшее. Когда же я, наконец, забылся тревожным сном, то мне привиделась Рика в прекрасном белом платье, похожем на то, в котором Далия была на своей свадьбе. Волосы ее были убраны в высокую прическу и увиты жемчужными нитями, легкая полупрозрачная фата не скрывала ее лица, но мешала разглядеть его выражение. Мы стояли перед священником, а в зале собралось все друзья нашей семьи и разные важные люди.

Жрец спросил меня, согласен ли я взять ее в жены, и я, не сомневаясь, ответил:

— Да.

Мама, сидящая в первом ряду, утерла платочком слезу.

— Согласны ли вы, Драдрерика Беалитдоттир, стать женой… — продолжил ритуал жрец.

— Вот еще! — фыркнула Драдрерика и небрежно отбросила с лица фату. Лицо ее было брезгливо скривлено. — Я с этим человеком не желаю иметь ничего общего. Где моя секира?

Кейа, стоящая рядом в платье подружки невесты, подала ей оружие. С усмешкой Рика взяла ее и с размаху разрубила стоящий рядом несуразно-огромный свадебный торт, ошметки которого полетели во все стороны, пачкая гостей и жреца.

Я вздрогнул и проснулся. В голове крутилось: «Откуда в храме мог взяться торт?».

Из-за дурацкого сна я проснулся раньше, чем прозвенел будильник, но желания дальше спать уже не возникало, и я решил поехать на работу. Офис полиции в это время был еще тих и безлюден: ночные бузотеры были уже отловлены и закрыты по камерам, а добропорядочны горожане еще спали, потому никаких известий о найденных следах преступлений не поступало. Ночной дежурный дремал за стойкой, пуская слюни на журнал регистрации преступлений, и я не стал его будить. Наша уборщица, матушка Хельга, ругаясь под нос, оттирала лестницу на второй этаж — она должна была закончить уборку прежде чем придет дневная смена.

— Что за хулиганство, кому это только в голову пришло? — бормотала женщина себе под нос, когда я подошел ближе и поздоровался. — Эрик? — удивилась она, с трудом выпрямляясь, поддерживая себя за поясницу. — А что так рано?

— Да вот… работы много, — отговорился я.

— Ну да, ну да, — покивала она, явно не поверив. — Слышала я, что с Лейвом произошло.