Хозяин

– Но… может быть, стоит отдать их полиции, пусть судят?

– Я не верю в наше правосудие, поэтому вершу его сам.

– Давно?

Прижимает к себе, тут же стонет, поворачиваясь на здоровый бок, его глаза совсем рядом, карие, с дымчатыми лучиками на радужке. Мурат, подняв руку, касается моего лица пальцами, сам морщится от боли, а мое сердце срывается в бешеном ритме.

Это что-то новое, такого взгляда у него еще не было, я не видела. Словно рядом другой человек, не хозяин, которого все боятся, а человек, мужчина. У него есть чувства, переживания, который испытал боль и потерю.

Вот о чем говорил Равиль, вот именно об этом, даже сердце кольнуло.

– Что давно?

– Давно вершишь?

– Десять лет.

– Что случилось?

Глаза темнеют еще больше, он облизывает сухие губы, тяжело вздыхает.

– Они убили тех, кто мне был дорог больше жизни.

– Ты отомстил?

– Да.

– Стало легче?

– Нет.

– Может, и сейчас не стоит?

Устало улыбается, касается моих губ.

– Добрая девочка, красивая, сильная, но очень добрая.

– Нет, я не такая.

– Ты сама захочешь их наказать.

– Кого? Кого наказать?

Мурат закрывает глаза, его рука тяжело опускается мне на грудь, дыхание выравнивается. Не понимаю, что и кого он имел в виду, но я никогда не смогу убить человека. Несколько минут рассматривала его, понимая, что я попала, серьезно так попала, но теперь не в передрягу, а в любовь.

Глава 37

Проснулась, было уже темно. Очень тихо, было слышно, как на стене монотонно скребет стрелка часов. Села, чувствуя легкую тошноту и головокружение.

Я была накрыта теплым пледом, одна, провела ладонью по тому месту, где спал Мурат. Снова снился странный сон, будто я от кого-то убегаю, ноги утопают в глубоком снегу. Лай собак, на мне мужская куртка, я придерживаю рукой уже достаточно выпирающий живот. Ночь, очень холодно, мне нужно добраться до дороги, а до нее неблизко.

Бред какой-то.

Это всего лишь сон, но от него не менее страшно, чем от происходящей реальности. Встала, нашла свои кроссовки, прошлась по комнате, не включая свет, за окном уже ночь, горят фонари. Тошнота отпустила, голова уже не кружится, надо бы пойти в свою комнату хоть что-то надеть на себя, но не решилась идти по дому в одном белье и джинсах.

Не пришлось заглядывать в шкаф – на кресле лежала футболка Мурата, надела, в ней стало намного уютнее и теплее. Выйдя из комнаты, хотела пойти вниз, найти Хасанова или Вартана, но остановилась, вглядываясь в темноте в приоткрытую дверь в конце коридора.

Это была та самая комната, которой всегда была закрыта, и входить туда было запрещено. Сделала шаг в ту сторону, потом второй, любопытство взяло верх над здравым смыслом, над пониманием, что если двери наглухо закрыты, то значит, есть что-то, что человек не хочет никому показывать.

Подошла вплотную, прислушалась. Было тихо, постучала.