Хотите быть герцогиней?

Теперь все стало ясно. Эмме и в голову не приходило, что бывает такая любовь между отцом и дочерью – самоотверженная, безмерная, несмотря ни на что. И откуда ей было это знать? У нее такой любви не было.

Девина всхлипнула.

– Папа, ты во мне разочаруешься, и я этого не вынесу…

– Ни за что, дорогая! Какая бы беда с тобой ни приключилась, ничто не в силах нас разлучить.

Мистер Палмер гладил дочь по плечу, посылая вопрошающие взгляды Эмме. Но та не знала, что ответить опечаленному отцу. Только Девина могла открыть свою тайну, однако вряд ли стоило делать это в бальном зале, где и без того взгляды всех присутствующих были прикованы к ним троим.

Но тут нашлось зрелище поинтереснее!

Разговоры и шепотки, циркулировавшие по залу, точно солонка за обеденным столом, вдруг смолкли. Все и сразу. Головы всех без исключения повернулись к дверям бального зала. Эмме стоило бросить туда взгляд – и причина стала ей ясна.

Эш!

Он явился и встал в дверях.

О, что это было за явление! Ни шляпы, ни перчаток. Пальто также отсутствовало. Жилет распахнут, рубашка расстегнута едва не до живота.

Эмма могла бы поклясться, что никогда еще он не казался ей таким красивым. Ее сердце жарко забилось.

Впервые со времени ранения Эш появился среди людей своего круга – да еще открыто, в ярко освещенном зале. Не как чудовище из Мейфэра, а как герцог Эшбери. Покрытый шрамами. Поразительный. И прекрасный – даром что был полуодет. Герцог до кончиков ногтей.

И до кончиков ногтей ее собственность.

Герцог взглянул на распорядителя бала. Тот стоял, вытаращив глаза и разинув рот. Эш закатил глаза, вскинул руку и сам возвестил о своем присутствии:

– Его светлость герцог Эшбери!

Никто не шелохнулся.

– Да, знаю, – нетерпеливо произнес он, обращая к залу изувеченную сторону лица. – Чертов снаряд на поле боя в Ватерлоо. У вас ровно три секунды, чтобы забыть об этом. Раз… Два… Отлично! А теперь – где моя супруга?

Эмма выступила вперед.

– Я здесь.

Но не успела она выйти из толпы, как чья-то рука схватила ее за запястье, удерживая на месте.

Аннабел Уортинг взяла Эмму под руку и вывела в центр бального зала, где присела в реверансе перед герцогом."

"– Ваша светлость, добро пожаловать. – Видя замешательство бывшего жениха, она усмехнулась. – Вы похищаете всеобщее внимание, а ведь бал устроен в мою честь.

Похоже, другого извинения от этой женщины они никогда не услышат, решила Эмма. Однако в данный момент этого было вполне достаточно.

Удалившись, хозяйка бала набросилась с упреками на замерший в изумлении оркестр:

– Ну? Играйте же что-нибудь! Мой отец платит вам не за то, чтобы вы тут рассиживались.

Опомнившись, музыканты грянули вальс.

– Простите, я опоздал. – Эшбери подошел к жене.

– Не надо извиняться. Вы как раз вовремя.