Хотите быть герцогиней?

Мне бы очень хотелось, чтобы Девина поехала со мной.

– О, папа, позволь мне поехать! – Девина повисла на руке отца. – После Рождества в Лондоне станет совсем скучно. А в Мейфэре так и вовсе тоска. Я уверена, свежий деревенский воздух пойдет на пользу моему здоровью. – Она несколько раз покашляла – сухо и весьма неубедительно.

Эмма с улыбкой взяла Девину за руку.

– Я была бы очень рада такой компании, мистер Палмер.

Но мистер Палмер, похоже, пытался придумать дипломатический отказ.

– Прошу прощения, ваша светлость. Поверьте, ваше приглашение большая честь для меня и моей дочери, однако вы должны согласиться, что нам не следует спешить. Не припоминаю, чтобы я имел удовольствие быть представленным герцогу.

Эмма беспечно махнула затянутой в перчатку рукой.

– Ах, Эшбери потакает всем моим желаниям. И его там даже не будет. Имение в Оксфордшире предназначено исключительно для моего пребывания. – Она понизила голос. – Мистер Палмер, могу ли я вам довериться?

– Разумеется! – кивнул он.

– Я в деликатном положении. Несколько месяцев мне предстоит провести в уединении. Это очень полезно для здоровья и благополучия, однако я была бы рада провести это время в обществе Девины. Вы бы сделали мне огромное одолжение, отпустив дочь.

– Хорошо… Если бы вы и герцог были так любезны приехать к нам на обед, мы могли бы это обсудить.

– Я бы с огромным удовольствием, – огорченным тоном заявила Эмма. – Но, боюсь, это невозможно – я уезжаю послезавтра.

– Так скоро? – Мистер Палмер бросил встревоженный взгляд на дочь. – Дорогая, может быть, лучше тебе поехать в следующем году?

– Папа, – прошептала Девина. – Не надо так меня опекать! Ведь Эмма герцогиня!

– Да, знаю, – ласково сказал мистер Палмер. – Но ведь ты моя дочь! Я все равно не перестану о тебе заботиться.

Девина взглянула на отца с обожанием – и вдруг залилась слезами. Прямо среди шумного бала!

– Прости! Я так перед тобой виновата, папа! Эмма – настоящая подруга, но я не могу допустить, чтобы она и дальше лгала ради меня.

– О чем ты говоришь, дорогая?

Рыдая, Девина спрятала лицо на груди отца.

– Я так виновата! Я хотела тебе рассказать, да не знала как. Правда, я очень хотела все тебе рассказать!

Слова подруги поразили Эмму. Выходит, она ошибалась. Господи, как она ошибалась!

Мистер Палмер обожал дочь. Всей душой, всем сердцем. Знай он правду, не стал бы проклинать Девину. В тревоге за дочь отец бы придумал, как поступить, чтобы уберечь ее от беды. Он пожертвовал бы даже своим положением, которого достиг с таким трудом, ради того, чтобы дочери было хорошо.

Девина скрывала правду не потому, что боялась отца, а потому, что очень его любила. Девушка не хотела, чтобы он думал, будто она его подвела, не хотела и благородной жертвы с его стороны.