Хотите быть герцогиней?

Тот самый, что потом сбежал с каучуковой наследницей. Она наверняка вам рассказывала.

Эш не только не слыхивал про Роберта, но даже понятия не имел, кто такая каучуковая наследница.

Хан пошел по залу, подбирая разбросанные мячи и складывая в корзину.

– Все эти негодяи обошлись с ней одинаково гадко. Каждый предпочел тешить собственную гордыню, вместо того чтобы встать на ее сторону. Теперь и вы туда же. Вы предпочли бы скорее шататься по Лондону, изображая чудовище, чем поддержать ее хотя бы на один вечер и стать тем мужчиной, который ей так нужен. Вы ведете себя точно избалованный ребенок.

Эш зарычал.

– Вы ее потеряете! А потом и меня заодно. Я служил вашему семейству тридцать лет. Мне полагается пенсия, и я не хочу потакать вашей глупости, когда вы только и делаете, что плачетесь о своей драгоценной особе. Желаю вам самого что ни на есть счастья в одиночестве. И чтобы вы состарились в окружении двадцати кошек.

– Ничего другого я и не предполагал, – парировал Эшбери. – У нас с Эммой брак по расчету, а не по любви.

– Ваша светлость, вы бы не догадались, что это любовь, даже если бы она врезала вам под дых. – Дворецкий бросил корзину с мячами под ноги Эшу. – Уворачивайтесь.

– Что?..

Хан нанес ему основательный удар прямо в солнечное сплетение. Эш согнулся пополам.

Дворецкий схватил его за отвороты жилета.

– Вы должны были увернуться! – Низко поклонившись, он вышел из зала.

Эш остался один, оглушенный, согнувшийся пополам, хватая ртом воздух. Одной рукой он оперся о стену.

– Чтоб тебе провалиться, Хан!

Да, наверное, он это заслужил. И если подумать, что такое еще один удар по сравнению с теми, что судьба уже обрушила ему на голову?

Он провел годы в страданиях. Как, кстати, и Эмма. И ни он, ни она не могли упредить раны друг друга. Он не мог отправиться в прошлое и предупредить ее, чтобы не растрачивала любовь на никчемных людишек, один другого хуже.

Но самым неудачным ее выбором стал он, герцог Эшбери. Предполагалось ведь, что он станет тем единственным в ее жизни мужчиной, который ее не обидит.

Невозможно. Теперь слишком поздно.

Но гром и молния! Вдруг его дворецкий прав? Сегодняшний вечер – нечто особенное. Лондонские сплетницы съедят ее живьем. А он по крайней мере может предложить им себя как кусок мяса пожирнее. Уж что-что, а привлечь всеобщее внимание к своей особе он отлично умеет.

– Хан! – Эшбери выскочил в коридор. – Приготовь мой черный фрак и начисти сапоги, чтоб блестели.

Дворецкий, стоя у дальней стены, ответил хозяину скучающим взглядом.

– Уже сделано, ваша светлость.

– Ты не в меру дерзкий и самонадеянный болван.

– К вашим услугам.

Но времени на дальнейшие препирательства не осталось – ему нужно было одеваться к балу.