Хотите быть герцогиней?

 – Ведь ребенок родится не завтра. По моим подсчетам, у вас добрых семь месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью, что станете отцом.

– Вы говорите, что отец должен быть рядом со своим ребенком. Но у меня плохо получается быть рядом! – Герцог стиснул зубы. – Не знаю, хватит ли мне семи месяцев.

Эмма постаралась не выдать своего огорчения.

– Вижу, что в ваш крепкий череп просто так не пробиться. Но у меня есть свои способы воздействия.

«Или я найду такие способы», – дала себе клятву Эмма.

Нужно поскорее что-то придумать.

Эмма была не из тех, кто ест посреди ночи. С другой стороны, беременность стала для нее совершенно новым опытом."

"Давно пробило полночь. Эмма как раз поднялась из кладовой в кухню. В одной руке – тарелка с ломтями холодного ростбифа, в другой – горшочек ежевичного джема, в зубах зажата намазанная маслом сдобная булочка. Вдруг на ее пути выросла зловещая фигура. Смутно вырисовывающийся в полумраке черный силуэт маячил между нею и лампой, которую Эмма оставила на столе.

Эмма закричала.

То есть она закричала сквозь зубы, в которых была зажата намасленная булка, поэтому вышел не крик, а приглушенное мычание. Горшочек с джемом упал на пол и разбился. В страшном испуге она швырнула содержимое тарелки в лицо своему врагу.

– Ваша светлость, это же я!

Эмма выплюнула булочку.

– Хан?

– Да.

Дворецкий снял с шеи ломоть говядины.

– Простите. Вы меня очень напугали.

Опустившись на колени, Хан начал собирать осколки горшочка.

– Очень даже могу вас понять. Мне следовало увернуться.

– Я проголодалась, – призналась Эмма, также становясь на колени, чтобы помочь ему убрать с пола. – Не хотела никого будить. Полагала, что вы давным-давно спите.

– Меня разбудил один из лакеев. – Хан взял у нее осколки разбитого горшка, потом вытер руки куском муслина. – У наших дверей появилась молодая женщина, которая горько плакала. Она спрашивала вас. Сейчас она в гостиной.

– О нет!

Девина.

Бросив тарелки с едой, Эмма побежала по коридору, ведущему в гостиную. Она обнаружила гостью сидящей на диване. Девина плакала, закрыв лицо руками.

– Ах господи! – Подойдя, Эмма села рядом и крепко обняла девушку. – Как вам удалось сюда прийти?

– Я тихонько ускользнула из дому. Мой отец спит очень крепко. Он никогда не слышит, кто пришел, кто ушел. – Девина погладила живот. – Отчасти поэтому я и влипла.

– Что произошло?

Опустив голову на плечо Эммы, Девина вновь залилась горючими слезами.

– Моя горничная докопалась до правды. Когда она пристала ко мне с расспросами… Ох, я не умею лгать достаточно убедительно!

– Это потому, что вы очень искренняя.

Всхлипнув, Девина села прямо.

– Она угрожает рассказать папе, если я не признаюсь ему сама. А я не могу ему сказать. Просто не могу, и все.