Хотите быть герцогиней?

– Дело не в том, точно ли портрет воспроизводит ваши черты, он точно характеризует проблему. Вы позволяете людям видеть себя лишь с одной стороны. Если бы вы только дали им шанс увидеть сквозь шрамы…

– Люди не могут видеть сквозь шрамы. На улице, на рынке… где угодно. Они впитывают внимание общества, а я вроде канавы, по которой оно циркулирует.

– Это необязательно так.

Эш стиснул зубы.

– Давайте договоримся. Я не стану делать вид, будто знаю, каково это – чувствовать, как чужие мужчины пялятся на ваши голые сиськи, а вы не станете утверждать, будто понимаете, каково мне, когда таращатся мне в лицо.

Эмма вмиг опечалилась.

– Простите, мне не следовало брать на себя смелость…

– Да. Не следовало.

– Но неужели вы так и не попытаетесь? – Обойдя стол, она встала перед мужем. – Один визит – вот все, о чем я прошу. Один день в компании обычных людей. То есть, полагаю, они не совсем обычные люди, зато, по крайней мере, не разбойники.

Герцог нахмурился:

– Что вы затеяли?

– Сходим на чай к моим подругам. В следующий четверг. Вот чего бы мне хотелось.

Он хотел возразить.

Эмма приложила палец к его губам, заставив замолчать. От ее пальца пахло травами и медом. Дурманящий аромат! Разве мог он долго сердиться, если от нее так волшебно пахло?

– В дом к леди Пенелопе Кэмпион. Рядом, только площадь перейти. Не такое уж тяжкое испытание. – Она лукаво повела бровью. – Если, конечно, вас не страшит компания трех старых дев.

Эш не помнил, когда в последний раз переходил площадь, чтобы попасть в резиденцию Кэмпион. Тогда он был еще мальчиком лет десяти, не больше. Леди Пенелопа была совсем крошка, чтобы они могли играть вместе, не говоря уж о том, что она – о ужас! – была девочкой. Но однажды летом его таки заставили. Единственное, что извиняло Пенелопу в его глазах, так это ее вечная привычка прятать у себя в шкафу или под кроватью одного-двух грязных животных.

Он смутно припоминал что-то про поросят. И кажется, там был еще тритон?

Эмма позвонила в дверь.

– Я делаю это в первый раз, – буркнул он, уставясь на дверь. – И в последний.

– Понимаю, – ответила Эмма.

– И только потому, что мои родители высоко чтили это семейство.

– Разумеется.

– Им бы хотелось, чтобы я приглядывал за леди Пенелопой теперь, когда она живет одна.

Эмма крепко сжала руку мужа.

– Не волнуйтесь. Они вас полюбят.

Дверь распахнулась. У Эшбери засосало под ложечкой.

– Леди Пенелопа. Мое почтение.

Эш потянулся к руке леди Пенелопы, намереваясь запечатлеть на ней поцелуй, но та лишь рассмеялась, положила руку без перчатки ему на плечо и заставила нагнуться, чтобы обнять, – как будто подобное было здесь в порядке вещей.

– Входите, входите же. – Взяв герцога под руку, Пенелопа провела гостей в дом. – Вы должны называть меня Пенни. Мы же старые друзья.