Комплекс хорошей девочки

Отмахивалась от них как от безобидных шуток, чтобы мои родители были счастливы. Пока Престон развлекал их, и все ладили, моя жизнь была намного легче. Но отныне такое положение вещей меня больше не устраивает.

– Какие у тебя планы после выпуска в следующем году? – обращается отец к Престону. Мне он не сказал и пары слов за весь вечер. Такое ощущение, будто я всего лишь оправдание для того, чтобы увидеть их «настоящего» ребенка.

– Мой отец хочет видеть меня в штаб-квартире своего банка в Атланте.

– Вот так смена деятельности, – произносит папа, нарезая свой чертов стейк.

– С нетерпением жду этого. Я намерен узнать все о семейном бизнесе, от того, как сортируется почта, до темы поглощений и слияний.

– И о том, как принимаются законы, – добавляет мой отец. – Нам нужно что-то придумать на следующий срок. Чтобы ты побывал в Капитолии. На рассмотрение комитета вынесено несколько важных законодательных актов – участие в этих слушаниях было бы бесценным опытом. Ты смог бы посмотреть, как там все устроено.

– Отлично, – просияв, говорит Престон. – Было бы здорово, сэр.

Ни разу в жизни мой отец не предлагал мне съездить в Вашингтон на так называемый «приведи своего ребенка на работу» день. Единственный раз, когда я побывала в здании Капитолия, был для фотосессии. Отец принимал присягу, и меня отвели в комнату, где ждали другие семьи. Я немного попозировала, а затем меня тут же попросили уйти. Другие дети конгрессменов вместе со мной отправились в забег по барам и клубам округа Колумбия, и это продолжалось ровно до тех пор, пока какой-то сенаторский сынок не начал избивать мальчишку-дипломата. В итоге все это превратилось в разборки между секретной службой и иностранными силами безопасности.

– Так жаль, что у вас с Маккензи всего один совместный год в Гарнете, прежде чем вы снова разлучитесь. Но я уверена, вы это преодолеете, – вставляет мама.

– На самом деле, – начинает Престон, – Маккензи присоединится ко мне в Атланте.

Да неужели?"

"– Гарнет предлагает полное обучение в онлайн-формате для получения степени, поэтому ей не придется переводиться, – продолжает он. – Перелет из Атланты короткий, на случай если ей понадобится что-то в кампусе.

Какого хрена?

Я глазею на Престона, но он либо не замечает, либо ему просто все равно. Мои родители тоже не видят моего растущего беспокойства.

– Отличное решение, – хвалит папа Престона.

Мама кивает, соглашаясь с ним.

Зачем я вообще здесь, если мое участие в разговоре, в моей жизни совершенно лишнее? Я не более чем украшение, предмет мебели, который переносят из комнаты в комнату. Мои родители. Мой парень. Люди, которые якобы заботятся обо мне больше всего на свете.

Однако я чувствую себя невидимкой.