Комплекс хорошей девочки

В воскресенье утром, когда он пригрозил появиться у меня на пороге, я написала, что мне нужно немного свободы и что я позвоню ему, когда буду готова.

И сейчас он типа такой: «Привет, детка»?

Престон что, не понимает, как я зла на него?

– Я рад, что ты наконец позвонила. – Я слышу в его голосе раскаяние, и оно подтверждает – он признает, что расстроил меня. – Знаю, ты все еще злишься из-за той небольшой ссоры, поэтому я пытался дать тебе немного свободы, как ты и просила.

– Неужто? – говорю я горько. – Поэтому ты согласился поужинать с моими родителями, даже не посоветовавшись со мной?

– Ты бы взяла трубку, если бы я позвонил? – возражает он.

И то верно.

– Кроме того, я буквально только что закончил говорить с твоим отцом. Ты позвонила до того, как я успел позвонить тебе первым.

– Ладно. Неважно. Но я не хочу идти туда сегодня, Престон. После того, что случилось в субботу в отеле, мне на самом деле нужно время.

– Конечно. – Нотка сожаления звучит по-настоящему искренне. – Я плохо отреагировал, не могу это отрицать. Но ты должна понять – ты завела меня в тупик. Последнее, чего я ожидал, это услышать, что ты купила отель. Это было немного чересчур, Мак.

– Я понимаю. Но ты говорил со мной, как с непослушным ребенком. Ты хоть представляешь, как унизительно… – Я останавливаюсь, переводя дыхание. – Нет. Я не хочу вспоминать об этом. Нам придется поговорить, но не сейчас. Я не могу пойти на ужин. Просто не могу.

Короткая пауза.

– Маккензи. Мы оба знаем, ты не скажешь родителям, что не придешь.

Ага.

Он меня хорошо знает.

– Забери меня без четверти семь, – бормочу я.

Вернувшись в Талли-холл, я надеваю подходящее платье, чтобы мама не придралась, и привожу себя в презентабельный вид. Я выбираю темно-синюю водолазку, которая вроде как скромна, но в то же время и нет. Это молчаливый протест против моего испорченного вечера. Как только Престон забирает меня из общежития, он предлагает мне надеть кардиган.

Я сижу в тишине по дороге к новому модному стейк-хаусу возле кампуса. Престон достаточно умен, чтобы не заводить разговор.

В ресторане нам выделяют приватную комнату благодаря ассистенту моего отца, позвонившему туда заранее. По пути папа дарит свою обычную улыбку избирателям, а затем позирует для фотографии с менеджером – в конечном итоге фото будет помещено в рамку на стене и завтра появится в местной газете. Даже ужин становится важным событием, когда появляется мой отец, и все потому, что его самомнение не удовлетворит анонимный ужин с семьей."

"Тем временем моя мать стоит в стороне, вежливо сложив руки перед собой, на ее лице застыла неестественная улыбка. Я понятия не имею, то ли ей действительно все это нравится, то ли ботокс убил все ее чувства.