Незавидный холостяк

– Тогда просто пошли полежим. Пообнимаемся.

Я послушно последовала за ним. И легла, укрывшись пушистым одеялом, и прижалась спиной к твердой груди. Он гладил меня по плечу и покачивал, убаюкивая.

Потом, уже в полусне, я почувствовала, как он взял телефон и что-то там долго печатал. Потом говорил шепотом.

Потом осторожно выбрался, подложив вместо себя подушку и вышел в гостиную, где уже разговаривал в полный голос.

А потом дверь хлопнула, и в номере воцарилась та особая тишина, по которой точно знаешь – тут никого больше нет.

Вот тогда я открыла глаза.

Влюбиться в ветер

Мне не хотелось спать. Мне хотелось побыть немного в руках Кирилла, прижаться к нему, слиться, забраться под кожу. Остаться с ним.

Но разве это возможно?

Он вернулся по делу и не может провести со мной весь день, чтобы дать акклиматизироваться после нашей «несуществующей» недели.

Я выбралась из постели.

В спальне были закрыты жалюзи и царил полумрак, зато в гостиной вовсю сияло солнце.

В ванной из окна рядом с джакузи открывался потрясающий вид на город с высоты."

"В гардеробной я щелкнула выключателем, и лампа осветила мягким желтым светом вешалки с рубашками Кира, полки со сложенными разноцветными джинсами, аккуратно развешенные брюки, свитера, переложенные саше с лавандой и отдельный шкаф с костюмами.

В ящиках было разложено белье и носки.

В высоком стеллаже расставлены ботинки, кроссовки, мокасины и даже сандалии.

Он, кажется, любил светлые оттенки и пастельные цвета.

Настолько, что у него не было ни одного черного костюма: только голубые, белые, песочные, светло-серые, даже один шоколадный – а черных нет.

Что он будет делать, если придется идти на похороны.

В гостиной я тоже похлопала дверцами шкафов и холодильника, не запомнив, что там прячется, вернулась в спальню и открыла свой чемодан. Но разбирать не стала – снова ушла в ванную, включила воду в джакузи… и опять пошла обходить номер по кругу.

Сколько женщин спало на этой широкой кровати?

Сколько – не спало, а стонало под ним?

К черту предрассудки, что я, Кирилла не знаю? Тут не только кровать участвовала!

Сколько их стонало на этих бархатных диванах в гостиной, в этих креслах, сколько кричало на этом столе, пока он вбивался в них бедрами?

Десятки? Сотни? Тысячи?

Скольких он ласкал, прижав к себе в джакузи?

Сколько раз из ванной выходила в халате очередная брюнетка, блондинка, рыжая, лысая, седая? С безупречной фигурой, с пухлой попой, анорексичная, с лишним весом, с увядшей кожей?

Кир же справедлив и любит всех женщин одинаково.

С чего я взяла, что я должна быть для него особенной?

Только потому, что сдуру влюбилась?

В ветер.

Нельзя влюбляться в ветер.

Он, может, и не прочь быть рядом, но только до тех пор, пока не позовут другие города.

Он даже готов исполнять любые желания.