Холодное сердце. Другая история любви

И что это, скажите на милость, за будущая королева, которая не желает даже думать о подходящей партии? Если бы кто-то спросил меня, я бы сразу ответил, что это полная бессмыслица.

– Но вас никто не спрашивал, – невозмутимо отозвался принц Фрелюк.

Принц Уилс поначалу опешил, но через мгновение как ни в чем не бывало расхохотался.

– Ты прав, дружище. Наверное, не стоило мне вообще болтать об этом. В конце концов, мы ведь собрались здесь, чтобы отпраздновать коронацию Эльзы. Вдруг еще окажется, что я кругом неправ, а она – сама теплота и искренность… – Он помолчал немного. – Хотя сомневаюсь. Люди не меняются так внезапно. Разве что случится какое-нибудь чудо.

– Никаких чудес не бывает, – возразил Фрелюк, качая головой.

Парочка тут же принялась спорить, бывают на свете чудеса или нет, и Ханс перестал к ним прислушиваться. В общем-то, для него не было новостью, что Эльза, скажем так, весьма нелюдима. Но до сих пор он даже не представлял себе, насколько велика ее замкнутость. Судя по всему, эта особа полностью довольствуется собственным обществом и не любит покидать замок. Она крайне подозрительна к чужеземцам и уже дала от ворот поворот немалому числу поклонников. Значит, задача усложняется. К счастью, Ханс умел импровизировать.

Его мысли уже были заняты составлением целого ряда запасных планов, как вдруг он осознал, что гомон людских голосов в часовне стих. Удивленный внезапно воцарившейся тишиной, Ханс поднял глаза… и у него немедленно перехватило дыхание. Будущая королева Эренделла уже заняла свое место на возвышении у алтаря часовни и теперь стояла, неподвижно глядя поверх толпы, сосредоточившись на одной ей ведомой точке пространства. Анна стояла рядом с ней, перескакивая взглядом с одного лица на другое, как будто хотела впитать каждый образ.

Анна казалась живым воплощением энергии и света. Даже со своего места на скамейке он физически ощущал ее оживление и возбуждение. Ее пальцы безостановочно двигались, то поднимаясь к шее, то теребя юбку, то снова вспархивая к волосам и снова опускаясь к платью, а едва видимая из-под длинного подола туфелька постоянно притоптывала. Глядя на нее, Ханс не мог удержаться от улыбки. Она напомнила ему одну из тех ярких, многоцветных рыбок, которые сновали на мелководье у берегов его родных островов. Они тоже все время пребывали в движении и с каждым поворотом как будто преображались. Анна была точь-в-точь такая рыбка: живая и трепещущая.

Эльза представляла собой полную ей противоположность.

Переключив внимание на будущую королеву, Ханс снова поразился контрасту между сестрами. Если Анна производила впечатление бурлящего источника едва сдерживаемой энергии, то Эльза казалась застывшей, как статуя.