Неопознанный ходячий объект

Женька ничего не ответила, но вскоре вспыхнул свет, и я могла лицезреть ее разнесчастную физиономию.

– Ушел? – спросила она, нервно озираясь.

– Конечно, ушел.

– А это чего такое? – Луч света вырвал из темноты рюкзак. Взглянув на него, Женька принялась нервно хихикать. – Анфиса, а тебе не кажется, что мы до смерти напугали человека? Кто-то шел по своим делам и вдруг…

– Кто это здесь шел? – отмахнулась я. – Василия и Вову не напугаешь, а больше ходить здесь некому.

– А вдруг кто-то из приезжих? – не унималась Женька.

– Хватит гадать, лучше посмотрим, что в рюкзаке.

Не стоило нам этого делать, но кто же знал… Я развязала рюкзак, Женька исправно светила, и мы увидели в рюкзаке большой целлофановый пакет. Не вынимая его, попробовали разобраться с содержимым, стянули пакет и… В первое мгновение я даже не поняла, что там такое. Женька вдруг сделалась серой и со всего маха приложилась к земле затылком с подозрительным стуком, после чего признаков жизни уже не подавала.

– Женя, – охнула я, подобрала фонарь и на четвереньках приблизилась к ней, чтобы попытаться оказать подружке первую помощь. Потом перевела луч света на нашу находку, и до меня наконец дошло: в пакете лежала голова. Человеческая голова, принадлежавшая мужчине, темные волосы, усы, глаза плотно закрыты. – Ой, мамочка, – тихо сказала я и хлопнулась рядом с Женькой."

"В чувство меня привел дождь, он ни на шутку разошелся, холодные капли били мне по лицу. Я с неохотой приподнялась и огляделась: это не сон, я лежу в кустах, рядом Женька без чувств, и где-то здесь отрезанная голова. Господи, зачем я очнулась?

Однако, если очнулась, лежать под дождем глупо. Я попыталась отыскать фонарик, стараясь не думать ни о злополучной голове, ни о том, что Женька лежит рядом и упорно не подает признаков жизни. Фонарик нашелся, свет зажегся, и это было странно, потому что выходило, что, падая, я его как-то выключила. Борясь с искушением направить свет на рюкзак, я все-таки решила сначала привести в чувство подругу. Я приподняла ее голову, и Женька вдруг спросила:

– Ты жива?

– Как ты меня напугала, – охнула я.

– Она там? – не обращая внимания на мои слова, задала она еще вопрос.

– А куда ей деться, – вздохнула я.

– Это правда голова? – захныкала Женька. – Самая настоящая?

– Не очень-то я ее разглядывала. Давай приходи в чувство, пойдем в пансионат, возьмем сотовый и ментам позвоним. Голова – это уже не шутки. Это убийство. И о нем надо поскорее сообщить.

– Конечно, убийство, – неизвестно чему обрадовалась Женька. Она села, взяла у меня из рук фонарь и сказала: – Анфиса, ты не могла бы ее… ну, прикрыть. Я вот что подумала, тащить ее в пансионат не имеет смысла, менты должны осмотреть на месте… Ее нет, – совершенно неожиданно закончила она.