Хочу тебя в жены

Не возникало повода для тревоги. До этого момента, разумеется.

- Организуем, чтобы я сам тебя глянул.

- Черт, да ты... ты врач настолько широкого профиля?

- С твоим пузом справлюсь.

- Я не хочу, чтобы ты дотрагивался до меня или до моего ребёнка. Прости, но...

- Тогда придётся натаскать Татарина, - замечает невозмутимо.

- Что?! - у меня глаза на лоб лезут.

- Ну дам ему пару дельных рекомендаций. Потренируемся вместе. Уверен, он в итоге справится.

- Я хочу нормального врача, - бормочу, ощущая приступ острой паники. - Я настоящего врача хочу. Ясно?

- Тогда готовься к облаве. Вычислят на раз. Можешь сразу поехать обратно к Дудаеву. Быстрее будет. Меньше нервяка.

- Нет, я...

- Мы снимем палату в реальной больничке. Не парься. Я добазарюсь. Техника обеспечена. Но лишние глаза не нужны.

- Что это значит? Снимем? Разве можно...

Я смотрю на Татарина, ожидаю, как мужчина возразит своему другу, объяснит, что это предложение хорошо выглядит исключительно в роли дурацкой шутки, не более.

- Он прав, - произносит хмуро, разбивает мои надежды. - В больницу нельзя. Там нас быстро схватят. Если только палату забить. Но врачам не доверяю.

- Ты серьёзно?

Сама не знаю, зачем спрашиваю. И так понятно, что да.

Воображение подбрасывает живописные картины. Зажимаю рот ладонью, отчаянно стараюсь побороть подкатившую к горлу тошноту. Прекрасно осознавать, что у меня такой богатый выбор.

Проклятье. Выбора нет.

+++

Меня пугает то, как Татарин устраивает свою реабилитацию. Наблюдаю за ним, ожидая, когда разойдутся швы и придётся срочно вызывать на помощь Резника. Мужчина устраивает себе такие убойные тренировки, который не каждый здоровый человек потянет. Что тогда говорить о парне с распоротым животом? Я уже в курсе некоторых деталей, хотя многого не знаю. Татарина ранили отравленным ножом. Изрезали без тени жалости. Явно жаждали убить. Кто? Почему? Неизвестно. Ясно лишь то, что ни Амир, ни Рустам не имеют к этому никакого отношения. Однако как я и предполагала у моего защитника хватает личных врагов. Его дела покрыты пеленой тайны. Могу лишь гадать. Впрочем, конкретно сейчас меня гораздо сильнее волнует то, что он сам с собой регулярно вытворяет. Отжимается как заведённый, подтягивается на перекладине, будто робот. Смотрю на него и хмурюсь на автомате. Говорить что-либо бесполезно. У Татарина есть собственные методы лечения, которых мне не понять и которые я совсем не одобряю.

- Так быстрее раны заживают, - заверяет он.

Резник тоже на своего пациента не влияет, не пытается призвать его к более разумным действиям. Ограничивается ухмылкой. Никак больше не реагирует на мою возмущённую речь.

- Не могу я в кровати валяться, - пожимает плечами Татарин и тренируется как бешеный.

Реально безумец. Боли не чувствует? Не замечает?

Он и правда не может лежать.