Хочу только тебя!

— Останешься с синяками или еще с чем похуже. И ради чего? Ради того, чтобы доказать, что способна сама защититься от неуравновешенного парня?

Ну да, если представить дело так, то ее поведение выглядит сумасшествием. Но как насчет ее чувств? Каждый новый день привязывает ее к Никосу все крепче и теснее. То, что начиналось как почти шутливый сговор, вышло из-под контроля, и она ничего с этим не может поделать.

— Ты хочешь, чтобы я отправился в Сидней и там каждую минуту трясся от беспокойства, как ты тут и не случилось ли чего? Ну уж нет, этому не бывать.

— Тебе-то чего беспокоиться? Можно подумать, это что-то для тебя значит.

Его глаза потемнели.

— Значит.

Ну все, с нее хватит! Она сыта всем по горло. Ни слова не говоря, Мишель прошла через гостиную и скрылась в спальне.

«Жаль, что тут нет замка, — подумала она, закрывая за собой дверь. — Хотя вряд ли это остановило бы его, с его-то силой; он вполне способен и дверь вышибить, если очень захочется».

Мишель дрожащими руками расстегнула молнию на платье, и оно мягко упало на пол. За платьем последовали туфли. Надев хлопчатобумажную ночную рубашку, Мишель на скорую руку стерла косметику, почистила зубы и скользнула под простыню. Затем выключила свет и замерла неподвижно, уставившись в темноту.

Мысли мешались с дремотными видениями, прошла то ли минута, то ли несколько часов, когда Мишель вдруг обнаружила, что лежит с открытыми глазами, и поняла, что спала.

Она беспокойно пошевелилась, и неожиданно ее рука наткнулась на что-то теплое. Мишель оцепенела.

— Никос?

— А кто еще это может быть, как ты думаешь, mellemou[10]?

Он придвинул ее к себе и, поцеловав в ямку под горлом, накрыл губами ее рот, и у Мишель перехватило дыхание.

Нет, то, что происходит между ними, не просто секс, это нечто иное.

Ладно, она подумает обо всем завтра, а сейчас был только этот мужчина и жаркая сладость его любви. И страсть, завораживающая, сводящая с ума, безоглядная, которая захватила их обоих и понесла на своих волнах.

Наутро Мишель поднялась рано. Приняв душ и одевшись, она отобрала кое-какие вещи, что могли понадобиться ей в Сиднее, мелочи, косметику и сложила все в сумку.

— Оставь свою машину здесь, — сказал Никос, засовывая ее сумки в багажник «БМВ». Сумка побольше была приготовлена для пентхауса. — Я буду ждать тебя у галереи в десять.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Ты смотри, какая покорность.

Мишель сама настояла на том, что побудет часок в галерее, где ее ждут кое-какие бумаги, вместо того чтобы сидеть без дела у себя дома или в пентхаусе у Никоса.

Время только-только перевалило за полдень, когда их самолет приземлился в Сиднее, и примерно в час дня они были уже в гостинице «Дарлинг-Харбор».