Хочу только тебя!

Быстро обежав машину, Мишель открыла дверцу и нагнулась, чтобы скользнуть внутрь, но не успела — Джереми схватил ее за руку и потащил обратно.

— Мне показалось, леди сказала «нет», — жестко произнес мужской голос.

Джереми еще крепче, до боли, вцепился в ее руку.

— Сука!

— Отпусти ее, — в ледяном тоне, каким это было сказано, звучала угроза. — Иначе будешь долго хромать, обещаю.

Пальцы Джереми с такой силой сжали руку Мишель, что она чуть не закричала. В следующее мгновение он резко отбросил ее руку и, повернувшись, побежал через дорогу, где стояла его машина. Мотор оглушительно взревел, колеса прокрутились на месте, и машина бешено рванула вперед.

Никос постоял рядом с оцепенело застывшей Мишель, сердито бурча что-то, потом выругался в голос по-гречески.

Мишель провела кончиком языка по распухшим губам.

— Я подвезу вас к дому.

— Не надо. — Не нужна ей его забота! — Со мной все в порядке. — С этими словами она села за руль, но не тут-то было — Никос всунулся в машину и, подвинув Мишель на пассажирское сиденье, быстро сел за руль сам и включил зажигание. — Все это ни к чему, — пробормотала Мишель, когда автомобиль тронулся с места."

"Через две минуты машина влетела в ворота ее дома и притормозила у въезда в подземную автостоянку.

— У вас карточка с собой?

Мишель безропотно вручила ему карточку и, когда они съехали вниз, показала место, где обычно ставила свою машину.

— А как же с вашей машиной?

— Я пришел пешком.

Никос вызвал лифт и, когда тот спустился, вошел следом за Мишель в кабину.

— Какой этаж?

— Не…

— Какой этаж? — не меняя тона, повторил Никос.

Он был спокоен, даже слишком. Глядя на его застывшее, словно маска, лицо, Мишель чувствовала, что он весь кипит от гнева и с трудом сохраняет самообладание.

— Спасибо, что подвезли. Но со мной все в порядке. — Его глаза блеснули, и она от страха запнулась. — Правда, — еле выговорила она, наконец.

Он приподнял бровь и молча, не мигая, оглядел ее.

— Посмотритесь в зеркало, — произнес он приказным тоном. Она повиновалась.

Ее волосы были растрепаны, широко раскрытые испуганные глаза казались огромными на бледном лице, губы опухли.

— Ну, так какой же этаж? — спросил он мягко, и она, лишь секунду поколебавшись, сдалась:

— Пятнадцатый.

Выйдя из лифта, Мишель молча показала на свою дверь.

Она быстро вошла в квартиру, желая только одного — стереть всякий след прикосновения Джереми к ней, почистить зубы и прополоскать рот.

— Я пойду приму душ и переоденусь, — сказала она и побежала в спальню. Ей было уже все равно, здесь Никос Алессандрос или нет и будет ли он еще здесь, когда она вернется. Единственное, чего ей хотелось, — это остаться одной и сбросить одежду.