Хочу только тебя!

Стройный, мускулистый, он носил обычно джинсы и футболки и имел самый что ни на есть авангардный вид. О сексуальных пристрастиях Эмилио ходили самые невероятные слухи, но он не делал ничего, чтобы их опровергнуть. Все это окружало его неким ореолом таинственности, и это ему нравилось. Ну а ближайшие друзья прекрасно знали, что он совсем не тот, кем прикидывается.

За сомнительной наружностью прятался острый практический ум, способность почти безошибочно угадать истинный талант и чутье ко всему, что могло привлечь платежеспособную публику, — качества, которые были не чужды и самой Мишель.

Их дружеские отношения были чисто платоническими и опирались на понимание, симпатию и уважение друг к другу.

— Ты какая-то задумчивая. Что-то случилось?

От проницательных глаз Эмилио не могла ускользнуть даже малейшая перемена в настроении Мишель, о чем он и говорил порой с излишней прямолинейностью.

Мишель, не отвечая, открыла банку с водой и поднесла ее ко рту.

— Мужчина? — продолжал Эмилио. — Я его знаю? Она поставила банку на стол и снова принялась за пиццу.

— Почему непременно мужчина?

— Тени под твоими прелестными зелеными глазками… — Он улыбнулся мягкой понимающей улыбкой. — Недосып, милочка. А поскольку ты редко засиживаешься в гостях до утра, то вряд ли причина в этом.

— А может, я просто волнуюсь из-за завтрашнего вернисажа?

— Нет, — уверенно сказал Эмилио. — Но если ты не хочешь об этом говорить, то не надо.

Мишель подняла на него глаза.

— Это один из гостей на званом обеде, куда меня пригласили. — Она мгновение помедлила. — И лучше б мои глаза больше его не видели.

— Да, проблема, определенно, — сказал Эмилио.

— Нет. Я не хочу, не позволю.

— Ну, cara, вряд ли это зависит от тебя. — Он тихонько засмеялся.

Мишель недовольно поморщилась.

— Почему ты так решил?

— Ты молода, красива, уверена в себе и способна справиться одной рукой с любым мужчиной, — проговорил он шутливым тоном. — И если на сей раз у тебя случилась осечка, то это уже интересно. Хотелось бы мне посмотреть на него.

— Этого никогда не будет, — отрезала Мишель.

— Ладно. — Эмилио поднял руки, сдаваясь, но на лице его так и осталась ироническая усмешка. — Доедай свою пиццу.

— Я это и делаю. — Мишель откусила хрустящий краешек и, взяв бумажную салфетку, вытерла пальцы. — Я помогу тебе все убрать и пойду домой.

— Коробка из-под пиццы, стаканы да банки. Что тут убирать?

— Ладно. Тогда я пошла. — Мишель поднялась на ноги и, наклонившись к Эмилио, коснулась его лица щекой. — Чао.

Двери галереи распахнулись в четыре пополудни, а спустя час все приглашенные были на месте и прохаживались по залу небольшими группами с бокалами в руках.