Хочу только тебя!

— Из-за Никоса Алессандроса?

— При чем тут Никос Алессандрос?

— Он очень выгодная партия, поймать такого — большая удача.

— Кто, Джереми?

— Никос, — уточнила Шанталь с терпеливой улыбкой.

— Ну, знаешь, я не рыболов и не собираюсь никого ловить на удочку.

— У тебя есть время, может, пройдемся по магазинам? Мне надо кое-что прикупить из одежды.

Да уж, матери не откажешь в умении вовремя отступить.

— Я обещала Эмилио, что буду в галерее полтретьего.

Шанталь прожевала листочек салата и отложила вилку.

— Ну, тогда доедай свое пирожное и пойдем. Кофе выпьем попозже, хорошо?

Одежда, обувь, белье, парфюмерия. Все это вместе и по отдельности гарантировало, что мать не вернется больше к неприятному разговору, а потому Мишель с готовностью последовала за ней. Они ходили из одного бутика в другой, и всюду Шанталь что-то покупала, так что через полтора часа в руках у нее было три ярких больших пакета, а времени на кофе уже не осталось.

— Увидимся завтра, дорогая. Не переутомляйся.

Мишель чмокнула мать в щеку и постояла, наблюдая, как та бросает покупки в багажник и устраивается за рулем «мерседеса».

Было почти полтретьего, когда она вошла в галерею. Они с Эмилио полностью перестроили это трехъярусное здание. Полированный деревянный пол сиял сочным медовым цветом, стены, покрашенные в различные бледные тона, создавали хороший фон для экспонатов, солнечные лучи падали сквозь застекленную крышу, меняя угол освещения в течение дня.

Мишель остановилась на порохе, чувствуя гордость за то, что им с Эмилио удалось сделать в последние три года.

— Эмилио?

Она положила ключ обратно в сумочку и аккуратно закрыла за собой дверь.

— Мы здесь, cara[4], — послышалось со второго яруса. — Со мной Бретт.

Невысокие ступени вели на второй ярус. На третьем располагалась квартира Эмилио.

Мишель живо взбежала наверх и вошла в зал, где предполагалось выставить произведения Бретта.

— Привет.

Мужчины взглянули на нее и снова занялись картинами, аккуратно составленными у стены.

— Cara, стань вон там и посмотри, — сказал Эмилио. — Как, на твой взгляд?

Следующие четыре часа они дружно работали втроем, потом художник ушел, а Мишель с Эмилио заказали но телефону пиццу, сделали несколько небольших перестановок и прекратили работу лишь после тою, как убедились, что все выглядит так, как они планировали.

— Он нервничает, — заметила Мишель и впилась зубами в горячую пиццу. Плавленый сыр, сладкий перец, пряности… как вкусно.

— Это его первая выставка, — проговорил Эмилио, глядя, как Мишель ест."

"От его серьги в ухе разбегались солнечные зайчики. Темная трехдневная щетина на щеках и подбородке контрастировала с вытравленным до белизны ежиком на голове.