Хочу тебя вернуть

Даже сломанное ребро не съехало, значит, очень осторожно двигали. Но самая беда это спина. Наибольшие повреждения нижняя половина, в основном поясница. А там все органы костяным каркасом не защищены. Почки, мочеполовая система, кишечник и печень. По всему этому приходились травмирующие удары. Скажу сразу, более подробное обследование, мы сможем провести только позже. Но околопочечная гематома есть. Радуемся, что нет разрывов и внутренних кровотечений. Тут нужно сказать спасибо мышечному каркасу. Основную долю повреждений приняли на себя именно мышцы и кожа. Кожу пришлось пересаживать, сшивать на пояснице было нечего. Чуть выше наложили швы. После полного заживления придётся проходить процедуры по удалению рубцов и шрамов. Ввод гормонов, дермабразия, и использование филлеров. Крионотерапию на пересаженную кожу я бы не рекомендовал. Но точнее об этом уже когда пройдет период приживления. Полное восстановление займёт от трёх месяцев до года. Сейчас мы ввели девочку в медикаментозный сон. Чтобы обеспечить максимальный уровень неподвижности на ближайшие дни. Это самый тяжёлый период. Уход обеспечим, у нас есть квалифицированный персонал и женского пола. За это не переживайте.

— Я не переживаю. Ухаживать за Оксаной буду сам. — Сообщаю Потрошиле.

— Ты не понял. Уход за лежачим послеоперационным больным, это не чай подать и цветочки принести. Это некрасиво, грязно и зачастую неприятно. — Ухмыляется Бояров.

— Я в курсе. Но я буду с ней. — Настаиваю на своём."

"— Тахмиров, предупреждаю. Тут твоё я и самомнение не важно. Почуешь, что не тянешь, сразу же мне говоришь. И я буду контролировать ситуацию. Если я сочту, что ты не справляешься, я ввожу своих людей. Это ясно? — спорить с этим я не стал.

Амиран остаётся о чём-то разговаривать с Бояровым, а я иду за вызванной им медсестрой. Принимаю так называемый гигиенический душ, получаю комплект одежды, вроде медицинского костюма, от которого пахнет стерилизацией. И только после этого меня ведут к Оксане.

Ловлю на себе заинтересованный взгляд медсестры, но то, что она говорит своей напарнице, позволяет расслабиться.

— Смотри, как за свою-то переживает. Даже в палате с ней остаётся. А ты всё мужики любить не умеют, любить не умеют! Так вот же она, любовь! — долетает до меня.

— Вот если после первой утки он в той палате останется, тогда и посмотрим на эту любовь. — Ворчливо отвечают ей. — Мужики горазды только когда девка при полном параде юбку на ней задирать. А тут вот пусть поглядит.

— Вот и посмотришь! Спорим… — на что они там спорили, я уже не слышал.

Я зашёл в палату. Небольшая комната, светлые стены, плотные шторы очень темного цвета закрывающие окно полностью. Аппаратура с её размеренным писком и каким-то шебуршением.