Хочу тебя вернуть

— То есть я сама обстановкой заниматься буду? Тайгиир! Я не справлюсь! — вытаращила глаза я. — Я никогда этим не занималась… Ты чего ржёшь, зверюга?

— Смешная ты, — лыбится этот откормленный Тигра. — Глаза сразу шебутные. И сама вся нараспашку, все эмоции на лице, все переживания. В больнице ты другая, строгая. Ото всех закрытая. Нравится, когда ты такая.

— Почему? — любопытничаю я.

— Вкусно мне и кайфово. От того, что никто больше тебя такой не знает, не видит. Моё, для меня. И вся ты моя. И для меня. Моя девочка, моя Злючка, моя жена! И не спорь! — рычит он мне в губы.

— Ты ещё на меня табличку повесь. ""Собственность Тайгира Тахмирова. Сверять с графой движимое имущество"", — фыркаю я.

— Это предложение? — лукавая улыбка изгибает мужские губы.

— Слезь. — Толкаю его в грудь.

— Ты чего? — напрягается мой личный зверь."

"— Слезь, говорю. — Он напряжённо следит за каждым моим движением, наблюдает пристально. Готов в любой момент сорваться с кровати и схватить меня, а я радуюсь, что даже в душевой он видел меня только с одного бока.

Сейчас я стягиваю с себя верх рабочего костюма и разворачиваюсь к нему другой стороной, и с удовольствием наблюдаю, как удивлённо распахиваются глаза этого собственника. А такого довольного оскала я себе даже не представляла.

— Значит, говоришь, табличка? — почти мурлычет он, поднимаясь к кровати. — Моя собственность?

— А кто-то такой внимательный! — язвлю я, пока он, опустившись на колено, проводит пальцами по чёрным линиям татуировки. — Щекотно!

— Моя собственность. — Как завороженный, Тайгир вновь и вновь ведёт по застывшему в прыжке и оскалившемуся тигру у меня на боку с левой стороны.

— Когда мне Рита её набивала, было дико больно. Особенно, когда белым забивали. Пора уже коррекцию делать. Надо только мастера найти, чтоб не испортила. — Рассказываю Тайгиру, который просто прилип к моим рёбрам. — Кира меня отговаривала, но мне надо было. Странная потребность. А Рита моя однокурсница, она в салоне подрабатывала. Сначала сам рисунок сделала, потом перед выпуском первую коррекцию выполнила. А сейчас боюсь, что попортят. Мастер-то другой будет.

— Я найду. Чтоб не испортили. И чтоб не больно. — Продолжает обводить он своего тёзку, тянущего когти к моему сердцу. — Моя. Всегда моя. Бегала от меня, пряталась, шипела, к себе не подпускала. А оказывается, всегда моя была, сама так решила.

— А ты ещё слова кроме ""моя"" знаешь? — почему-то шёпотом спрашиваю я.

— Моя собственная! — улыбается он.

— Свободная, самостоятельная и независимая женщина? — спрашиваю его, наблюдая, как он поднимается, проводя горячими ладонями по моему телу.

— Не, не слышал. Это на каком? — сжимает он моё лицо в своих руках.

— На цивилизованном, дикарь. — Улыбаюсь я.

— У нас, у дикарей, есть обычай.