Хочу тебя вернуть

— То есть, по-твоему, мама должна была смириться с тем, что будет делить своего мужчину с толпой левых баб? — толкнула я его в грудь.

— Я могу, конечно, сказать, что твоему отцу надо было сразу всё рассказать твоей матери о своей жизни и ещё кучу всяких умных и правильных вещей… Но тогда бы тебя просто не было. Или тебя не было бы в этом городе. — Говорит он и мягко очерчивает пальцами контуры моего лица, его улыбка становится мягче, что-то такое меняется в выражении его лица, что я совершенно забываю о том, насколько опасен мужчина, рядом с которым я нахожусь.

И даже то, что я по-прежнему сижу на его коленях, уже не вызывает у меня желания спорить или отталкивать его. Как будто нет ничего более естественного, чем сидеть вот так и рассказывать ему о себе все свои тайны.

— Кира и Зарина знают? — спрашивает он.

— Нет, не успела рассказать. Сначала необходимости не было. Зарина даже когда поняла, что язык я знаю, не полезла с вопросами. — Рассказываю уж и это, раз начала всю правду говорить. — А Кира приняла как данность, что я не хочу возвращаться в этот город. Девочки меня всегда поддерживали, но никогда не ставили условий и ничего не требовали. Даже раскрытия собственных секретов. Знаешь, странное ощущение. Ты должен бы злиться на мой побег…

— А я не злюсь? — утыкается он лбом в мою шею. — Злюсь, и так, что готов разнести этот город по кирпичику. Только ты бы не убежала, если бы я тогда не струсил. Если бы поставил брата на место, если сразу отстаивал своё и боролся, а не ждал бы старшего брата, что приедет и все проблемы разрулит. Я тогда проявил слабость. Оказался недостоин отвечать за нас. А судьба… Она такого не прощает.

Он долго говорит, рассказывает уже для меня, объясняет каждое слово. Рассказывает и про Расима, про то, что тот виновен в смерти отца, братьев и покушался на маленького сына Амирана. Да, такому ничего не стоило приговорить меня просто за то, что мое появление противоречило его планам.

Тайгир замолчал. И мы сидим, смотрим друг на друга и не знаем, что сказать. По крайней мере я. Любые слова кажутся сейчас абсурдными и нелепыми. Вот, что я ему сейчас скажу? Прости, что усомнилась в тебе и, испугавшись, сбежала? Что столько лет считала тебя мерзавцем и предателем, не желая разбираться? Или потребовать ответить, почему тогда он не рассказал о брате и о возможных проблемах?

Его руки оживают, гладят меня по спине и плечам, притягивают к сильному мужскому телу. Чувствую, как его пальцы отцепляют фиксирующий волосы зажим и запутываются в вечно непослушной гриве. Он прижимается ко мне, лбом упирается в мой лоб, трётся носом о мой нос, замирает в миллиметре от губ. Ждёт. Мой единственный шанс сказать ""нет"".

Но я молчу. Тогда решает он.