Хочу тебя в жены

Надеяться на милость брата или дяди? Глупо. Не простят, не позволят уйти.

- Неужели моя религия имеет настолько серьезное значение? – запинаюсь. – Даже если я не приму твою веру, наши дети все равно будут к ней принадлежать. Разве этого мало для их безопасности в будущем?

- Наши дети будут в опасности, даже если ты примешь мою веру прямо сегодня, - говорит Амир, окончательно добивая меня. – Сейчас. Ты не рождена в моей религии. Это создает угрозу.

- Почему ты раньше ничего не сказал? – едва подавляю истерику. – Почему?

- Я сделаю все, чтобы вас защитить, - крепко сжимает мою ладонь, в момент подавляет лихорадочную дрожь, завладевшую мною. – Верь мне. Делай то, что скажу. Вот и все.

- Объясни, - закусываю губу. – Объясни, пожалуйста. Это ведь твои слова. Жуткие слова. Про опасность. Даже если я прямо сейчас меняю веру, наши дети окажутся под угрозой. Просто потому что я не способна вернуть время назад и родиться в семье, которую бы представители твоего рода одобрили. Просто потому что я чужая. Не ваша и никогда не смогу вашей стать.

- Опасность будет меньше, - говорит он. – Гораздо меньше.

- Что это означает?

- Я много размышлял над этим. Изучал материал. Я полагаю, мы сумеем снизить риск, если будет действовать правильно.

Меня пугает весь этот разговор. Жутко пугает. Потому что Амир выражается очень ровно и спокойно, без своих крепких словечек, с необычной серьезностью. Ощущение, точно я общаюсь с другим человеком. Вижу этого мужчину впервые.

Он разгадывает мои чувства быстрее, чем я успеваю додумать собственные мысли до конца. Подхватывает меня за талию и пересаживает к себе на колени. Откидывается на сиденье, привлекает к своей широкой груди, поглаживает по спине. Медленно, будто старается усыпить тревогу. И у него получается, чертовски хорошо получается.

Пара мгновений – липкий ужас отступает, схлынув точно ледяная морская волна, отходит от берега, словно прибой. Власть страха ослабевает.

Господи. Боже мой. До этого момента я и не подозревала, что Амир способен беседовать таким образом. Обуздать дикость, загнать зверей в клетку, говорить четко и размеренно, обходиться без жестких матерных выражений. Мне открывается совсем другая сторона.

Хотя он глава клана. Странно ждать другого поведения. Глава своего рода. Лидер. Вожак. Игра мускулами идет на показ, для усыпления бдительности, но в реальности есть еще игра разума, куда более жесткая и опасная, смертоносная, не сравнимая с грубой физической силой. Игра, где возможен единственный победитель.

- Ты примешь мою веру в ближайшее время, - заявляет Амир. – Процедура простая. Тебе необходимо произнести молитву. Ничего сложного и болезненного в этом нет.

- Я… я знаю, - нервно киваю.

- Замуж тебя выдаст опекун, - продолжает он. – Мужчина моей религии.

- Кто? – поражаюсь.