Хочу тебя любить

Стук сердца затяжной и гулкий, как аварийный сигнал.

Похрен.

Взлетаем выше отметки. Пусть. Без нее я вообще сдохну.

Шагая, валю в помещение буром. Вырываю территорию по сантиметрам, Центуриону ведь приходится отступать. Не дышу, пока за спиной не закрывается дверь. Сам ее толкаю, и, наконец, в один приход вместе тянем накалившийся воздух.

– Что за хрень ты мне строчишь?

Знаю, что стоило бы выбирать выражения и формулировать как-то мягче, что ли... Только это не я. Те самые гребаные чувства орут.

– Я строчу? – повышает в ответ голос Любомирова.

– Да, ты.

– А что, не писать больше?! – концентрат эмоций.

Влетает в грудь.

– Не звени.

Вроде как пытаюсь просить, а выходит так, будто угрозы выкидываю.

Сука, не на разборках ведь. Самому бы притупить всю эту хрень. Но полощет же. Выдаю вербально и зрительно так, что воздух трещит.

Любомирова стискивает кулаки и скрежещет зубами. Если я псина, она – шипящая киса. Забавная. Помню такой. Залетает по свежему, и я снова на вершине. Там, где контроль отсутствует в принципе.

– Что значит это твое «не получится»? Ты, если кроет, принимай что-то, – раздаю советы. Эксперт, блядь. – Из меня на хрена опять душу вынимаешь?

Знаю же, что последует. Понимаю.

– Ты на что, черт возьми, намекаешь? Что я сумасшедшая???

– Самая буйная!

– А ты…

– И я!

– Ну и…

– Ты не Вареник, ты – Варвар. Чудовище. Стерва.

– Ах, ты…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слов, очевидно, не находит. Налетает на меня с кулаками. А мне только того и надо. Едва сталкиваемся, заламываю руки ей за спину. Прижимаю так, что трещим. И затихаем сходу. Замираем. Цепенеем. Стынем. Только по телу вибрации идут – электричество долбит. Замыкает нас одномоментно, искры летят в обе стороны.

– Зачем ты пришел сюда? – выдыхает Варя так же тихо, как в наш первый вечер.

Понял, переключаемся.

– Как я мог не прийти, если я день без тебя с трудом прожил, а ты ко всему решила долбануть меня на ночь дубиной? – шепчу в ответ.

С понижением звуков кажется, что и свет приглушается. На вершину выбиваются чувства. Они всем и заправляют. Их видно. Их слышно. Мы ими дышим.

– Почему это дубиной? – смущается Любомирова.

Осознает, что чувствовал. Отходит. И мне сходу легче становится. Не специально, уже хорошо. Почти бальзам по всем воспаленным.

– А чем?

Пожимает плечами, будто и правда раздумывает.

– Так… Ковырнула палкой…

– Я. Тебя. Сейчас… – не ору, потому что мы на своих особенных пониженных, но высекаю четко.

– Не надо, – мотнув головой, ныряет лицом мне под подбородок.

Притискивается к шее. Застывает. И все… Ком в моей груди разрывает на миллиарды пульсирующих сгустков.

– Как же я тебя… – выдыхаю со скрипом, но тормознуть не могу.

А Варя продолжает.

– Неудержимо. Маниакально. Смертоносно.