Хочу тебя любить

Отхожу к окну и, обхватывая себя руками, застываю."

"– Прости, это, наверное, выглядит глупо… – начинает Карина, сдабривая речь бурной жестикуляцией. – Но я просто… Просто в отчаянии! Кир… – выговаривая его имя, дрожит губами. Чтобы не допустить того же, прижимаю к своему рту кулак. – Я подумала, может, ты с ним поговоришь? Спросишь обо мне? Почему… Почему он решил разорвать наши отношения? Пожалуйста, пожалуйста… – стремительно сокращая расстояние, в каком-то умоляющем жесте хватает меня за руки. – Очень прошу! Я… Я хочу понять, что… Что сделала не так? Есть ли еще шанс?

А я хочу… В эту секунд хочу выйти в окно, лишь бы избавиться от нее и от тех чувств, которые она во мне вызывает.

– Поговоришь?

– Я… – с трудом выдыхаю. – Я не могу. Мы не общаемся, – все, что приходит мне на ум. – Все знают. Странно, что ты не заметила! Мы в ссоре с начала лета, – тараторю быстро, не позволяя себе думать.

– Как? Ну как? Почему?

– Это… Трудно объяснить, – выговариваю немного жестко и выдергиваю из ладоней Карины свои руки. – Прости. Мне нужно отдохнуть. Можешь уйти?

– Да… – плечи девушки опускаются. – Извини, что побеспокоила.

Дверь закрывается, и я вновь погружаюсь в мрачное состояние. Разве что не плачу. Запрещаю себе. Чтобы как-то отвлечься, впервые после примирения мамы с отчимом еду к ним в гости. Общение проходит холодно, как мать ни пытается лебезить и угождать. Причем в обе стороны – мне и мужу своему. Судя по всему, ходит перед ним по струнке. Смотрю на него и ненавижу.

Как хорошо, что Кир на своего отца совсем не похож.

– Правда, Варенька… – врывается в мои мысли голос мамы. – Зачем тебе ютиться в общежитии, когда у нас такой прекрасный дом?

– Мне там нравится, – сухо роняю я.

Смех мамы звучит истерично.

– Глупость какая! Как там может нравиться? – восклицает визгливо. Либо у меня полный сдвиг, либо она вместе с Ильдаровичем на каких-то препаратах. – Когда ты смоешь этот кошмарный синий цвет? Ну, ты же не кукла! Скажи, Ренат…

«Этот» лишь презрительно кривит губы и пожимает плечами.

– Мне пора, – поднимаюсь из-за стола, не дожидаясь какой-то реакции. – Спасибо. До свиданья.

Последнее, что слышу в этом доме, стук моих же каблуков по мрамору. Он звучит чаще, чем удары моего замедленного сердца.

Этот визит ничего нового в мою жизнь не привносит, но, вымотав остатки сил, помогает быстро отключиться вечером. Прежде чем уснуть, отправляю Киру сообщение… Позже перечитаю и соглашусь с рассвирепевшим Бойко, что формулирую странно. Позже.

Глава 30

Выдыхай, Центурион. Крепость взята.

© Кирилл Бойко

Дико. Странно. Тревожно. После близости держаться от Любомировой в стороне тяжелее, чем до. Мотает. Есть не могу. Курить забываю. Воздух таскаю внатяжку. Все внутри скручено и сплавлено в одну бесформенную груду. Тянет. Горит.