Его брат хочет тебя

Вероятно, по той причине, что я перестала ломиться внутрь и напирать на секьюрити, они повнимательнее присмотрелись к гостье и неожиданно один из них взял меня за плечо:

— Только не говорите, что это вы? Та, кого ждет Кирилл Александрович? Я ожидал увидеть очень красивую элегантную деву… — но секьюрити замолчал после удара в ребро от коллеги по работе. Тот попытался исправить ситуацию и оправдать жалкую внешность девушки шефа:"

"— Просто дождь. Кирилл Александрович, тоже сейчас выглядел не лучшим образом. Бледный, как труп…

Но его объяснения тоже были не уместны, а также показали, что мужчины не способны ясно излагать свои мысли. Как только говорили, так делали еще хуже, поэтому они выполнили, наконец, свою работу и просто отошли в стороны, дав мне возможность пройти внутрь, после чего я побежала за Кириллом.

В клубе было пусто, редкие официанты или управляющие ходили, не обращая на меня особенного внимания. Кирилла удалось быстро догнать, поскольку он шел слишком медленно. Никуда не торопился, словно оттягивал момент, когда встретится, видимо, с Пашей. Шел слишком расслабленно, засунув руки в карманы спортивных штанов.

Потянув парня за запястье, я заставила его остановиться возле одной из белых арок, обвитых плющом.

— Не трогай Пашу! — попросила тихо, поскольку очень сильно колотило от холода и все силы я тратила на то, чтобы не трястись.

Кирилл медленно развернулся, показав свое лицо. Такая яркая, сумасшедшая улыбка у него, что я невольно отшатнулась и убрала руку с его запястья. Уж больно страшный, такой далекий от меня.

— Никки пришла ко мне на свидание? Все-таки решилась быть со мной? Как это мило. Я рад! — а после этой фразы резко убрал улыбку и даже его голос наигранно-веселый теперь стал резче. В тот же момент, от того, что его ладони толкнули меня к стене, я столкнулась с ней спиной, а Кирилл навис надо мной, закрывая собой от света.

— Давай, признавайся, что хочешь меня? Что тоскуешь по мне, когда я нахожусь в Лондоне? Тогда может быть сменю гнев на милость! Давай, будь хорошей девочкой и успокой меня!

Я вздрогнула, когда Кирилл взял бегунок на моей олимпийке и расстегнул. Снял одежду с моих мокрых плеч, при этом ласково касаясь моей кожи на ключицах. Затем двумя крепкими ладонями нежно взял за шею, будто ласково, а после — вплел пальцы в мои волосы и за них отогнул голову назад, заставляя меня смотреть на верх — на лампочки. Черный предпочел, чтобы я говорила, глядя не ему в глаза. Чтобы не врала ему в глаза.

— Говори, как сильно хочешь меня! — он начал слизывать капли дождя с моей шеи и верха груди, не закрытого топиком.

Я никак не могла заставить себя говорить, а от яркого света над головой слепило глаза и приходилось прикрывать веки.