Хиван

Ночью приходил в себя, просил пить, - доложил женский контральто, чуть тянущий гласные.

Забелин прислушался к себе. Боль никуда не ушла, по-прежнему болели правое плечо, живот и обе ноги. Но болели терпимо и даже как-то не по настоящему, что ли, будто бы через вату. Видимо обезболивающее действует. Иван минутку помедлил, боясь спугнуть удачу, очень страшно было, что эти голоса то же окажутся сном, и решился открыть глаза.

- Доброе утро, молодой человек. Вы меня понимаете? - на Забелина смотрел пожилой доктор с чеховской бородкой, но почему-то без пенсне и в светло-салатовом халате.

- Пить! - прохрипел Иван, пересохшим горлом.

- Да пожалуй, уже можно. Фрау Эльза, вас не затруднит?

К раненому наклонилась миловидная полноватая женщина, больше похожая на хохлушку или молдаванку, чем на немку. В губы мягко ткнулся носик поильника, в рот тоненькой струйкой потекла живительная, необыкновенно вкусная кисло-сладкая жидкость.

- Не спешите глотать! Вначале, прополощите рот и сплюньте в кювету.

Выплюнуть этот божественный нектар?! Невозможно! Это кощунство!

- Сплевывайте!

Источник влаги отдалился, и на его месте появилась плоская изогнутая чашка, как в кабинете стоматолога. Пришлось подчиниться. Иван сплюнул вязкой тягучей слюной.

- Еще раз.

Кощунственное действо пришлось повторить.

- А вот теперь можете пить.

Забелин припал к носику поильника, но после пары жадных глотков с удивлением осознал, что напился. Нет, мозг по-прежнему требовал влаги, а вот предательский желудок, принимать ее отказывался!

- Как вы себя чувствуете? Где болит?

Иван сосредоточился на ощущениях.

- Нормально, побаливает, но терпимо. Где я?

- В больнице, в Цитадели. Отдыхайте, набирайтесь сил, все вопросы потом. Фрау Эльза, промедол пожалуйста.

Цитадель? Это там где демоны живут? Как их там Радка называла? Аяанле? Кстати, а где Радка? Кто еще выжил? Мысли начали путаться, потянуло в сон.

Иван проснулся от солнца, светившего прямо в глаза. Самочувствие было нормальным. Боль если не ушла совсем, то стала какой-то обыденной, не идущей ни в какое сравнение с той болью, что преследовала его в кошмарах. Так, досадное неудобство, не больше.

Забелин осмотрелся. Палата была другая. Кроме него еще два пациента в нежно-оранжевых пижамах, негромко болтающие между собой по-английски, и одна свободная койка. Над окном тихо шелестящий кондиционер гонит прохладу. Солнце просвечивает сквозь горизонтальные полуоткрытые жалюзи. Капельницу сняли, как и удерживающий руку зажим. Иван попробовал пошевелить руками. Правая отозвалась ноющей болью в плече, но терпимо. Так теперь ноги. Немного хуже, но, по крайней мере, обе на месте. Повезло. Он вспомнил обстрел. Били явно с крупнокалиберного пулемета, прошивавшего грузовик насквозь.