Хирургия мести

— Пациенту, мне кажется, все равно, а вот близким…

— Вы часто возвращаетесь в тот день, Аделина Эдуардовна? — вдруг спросил Иващенко совершенно другим тоном, перестав в одно мгновение быть расстроенным сыном и став профессионалом психологом.

Это мне понравилось — такое умение переключаться с личных проблем на работу дано далеко не каждому.

— Нет. Могу сказать совершенно откровенно — с момента смерти мамы я сделала это впервые.

— И вас это никак не беспокоит?

— Меня беспокоит сеанс психоанализа в подземном переходе, Иван Владимирович.

— Извините, — снова смутился психолог.

До моего кабинета мы добрались молча, и по лицу Иващенко я видела, что он переживает свое случайное вторжение в мою жизнь и попытку покопаться в моих чувствах.

— Располагайтесь, — пропустив Ивана вперед, предложила я. — Кофе?

— Нет, спасибо, я уже успел с утра…

Я тоже решила повременить до встречи с Оксаной, уселась в свое кресло и машинально включила компьютер.

— Так я слушаю вас, Иван Владимирович.

— Дело в том… понимаете, у меня сложилось впечатление, что Станислава Казакова собирается сделать все эти операции вовсе не потому, что ей так уж мешает ее нынешняя внешность, — проговорил психолог, сложив руки на столе в замок и глядя на них, а не на меня. — Понимаете, она совершенно четко отдает себе отчет в том, что после восстановления будет выглядеть иначе. И осознает, какие последствия это повлечет за собой. Она совершенно собой довольна, если честно. У нее нет внутренних комплексов, которые неизбежно возникают у человека, нашедшего в своей внешности изъяны. Наоборот, Казакова не придает им значения. И я даже не знаю, как мне поступить в этой ситуации.

— В каком смысле?

— Ну, имею ли я право подписать ей разрешение на операцию. Будет ли это профессионально.

— Ну, если она кажется вам адекватной, то на каком основании вы ей откажете? Потому что она довольна собой? И потом — не маловато ли времени прошло? Один сеанс? Может, она просто бравирует, а позже раскроется, и вы обнаружите, что там проблем куда больше, чем вы могли предположить.

— Возможно. Но мой опыт подсказывает, что уже на первом сеансе человек, имеющий проблемы, непременно говорит о них. А Казакова — нет.

— И все-таки я вам советую провести еще пару сеансов прежде, чем что-то решать окончательно.

Иващенко как-то странно посмотрел на меня, я даже ощутила легкий холодок, пробежавший по спине, и поднялся:

— Я, пожалуй, пойду. Кстати, Аделина Эдуардовна, пациентка Владыкина, если я правильно понял, ваша подруга?

— Да.

— Тогда я не должен обсуждать с вами ее состояние.

— А что с ней не так? — сразу насторожилась я.

— Формально все в порядке, но… словом, внутренних проблем у нее куда больше, чем она позволяет всем увидеть.