Заноза для хирурга (СИ)

— А чем вы вообще занимаетесь в свободное время? — спрашиваю вдруг и, глядя на растерянное лицо Добрынина, не удерживаюсь от небольшой шпильки: — Ну, знаете, свободное время — это когда человек не работает.

— Спасибо за пояснения, а то я и не сразу понял, о чём речь, — он отпускает тихий смешок и облокачивается локтями на стол, подаваясь ближе ко мне. — У меня есть одно секретное хобби.

— Что, правда? — я тоже наклоняюсь к нему, изнутри поднимается волна любопытства.

— Точнее, если быть честным, у меня было хобби, — на его лицо вдруг набегает тень, но он тут же немного смущённо улыбается. — Мы с… то есть, я одно время раскрашивал небольшие модели… фигурки героев одной игровой вселенной.

— Серьёзно? — в голову бы не пришло, что таким можно заниматься.

— Да, — он неловко пожимает плечами, опускает глаза, — понимаю, звучит, наверное, странно, но…

— Думаю, это отлично помогает расслабиться, — мне хочется немножко ему помочь и дать понять, что я не считаю это глупым. — Один из мужей моей матери резал сухое мыло.

— Ого! — Никита Сергеевич прищуривает глаза.

— Ага, — я улыбаюсь, — коробки этого мыла громоздились у нас в коридоре, на кухне вечно был запах, как в хозяйственном магазине, мне казалось, что даже у супа был мыльный привкус.

— И чем всё закончилось? — Добрынин, наклонив голову набок, смотрит на меня, не отрываясь.

— Мама забыла купить мыло и случайно положила в мыльницу какой-то экземпляр, который он сушил последние пять лет, — насмешливо фыркаю. — Был жуткий скандал, и она спустила с лестницы сначала коробки, а потом и мужа.

В глазах моего собеседника сияют смешинки, но тут наш разговор прерывает официант, принёсший заказанные блюда."

"Рыба действительно очень вкусная, как и овощи, и я съедаю всё до последнего кусочка. Время от времени ловлю на себе взгляды Добрынина, и меня терзает подозрение, что если я оставлю на тарелке хоть что-то, он начнёт кормить меня с ложки. От этой странной заботы в груди теплеет — даже мать, по-моему, никогда особенно не интересовалась, достаточно ли я поела.

— Как зовут вашего кота?

Мы уже пьём чай, а до этого обсуждали только еду. Добрынин спрашивал меня о любимых блюдах и сам рассказывал, что необычного ему удалось попробовать. Из особенно жуткого мне запоминается страшно вонючая квашеная селёдка, которую едят в Швеции, со странным названием сюрстрёмминг.

— Мистер Дарси, — улыбаюсь собеседнику, опускаю пустую чашку на блюдце.

— Такой же надменный и молчаливый? — Никита Сергеевич тоже улыбается.

— Ну, насчёт молчаливого я бы не сказала, но в остальном… Имя ему подходит, — я откидываюсь на спинку стула, осматриваюсь по сторонам.

Время ещё не позднее, и народу в ресторане достаточно. Гул голосов, тепло, вкусная еда — давно мне не было так хорошо.