Заноза для хирурга (СИ)

 — Только если ваша очаровательная спутница не против.

— Я уверен, что она будет рада, не так ли, Аннушка? — они оба поворачиваются ко мне, и меня охватывает непреодолимое желание развернуться и сбежать.

Конечно, я никуда не убегаю. А только молча киваю, соглашаясь с Соболевским.

— Это замечательно, что и вы, Никита Сергеевич, тоже интересуетесь искусством, — довольно произносит Герман и проходит вперёд, а Добрынин, подойдя ко мне, вдруг протягивает руку, предлагая опереться на его локоть. И я настолько теряюсь, что беспрекословно кладу ладошку на мужское предплечье.

А дальше у меня просто лезут на лоб глаза — между двумя моими спутниками завязывается такой диалог, что я не могу перестать удивлённо коситься на своего начальника. Они обсуждают экспрессию и технику врубелевской живописи, объём и манеру наложения мазков на холст. С чем-то Герман Эдуардович спорит, какие-то утверждения подтверждает кивками, Никита Сергеевич же постоянно обращается ко мне, втягивая в разговор, спрашивая моё мнение и вгоняя в краску.

Всё это время он не отпускает мою руку, наоборот, в какой-то момент, потянув за собой к очередному полотну, перехватывает кисть и мягко сжимает пальцы. Какими были следующие несколько картин, я не вспомню даже под гипнозом — все ощущения и мысли сосредотачиваются на тёплой сухой ладони, крепко держащей мою.

Спустя почти час мы заканчиваем осмотр — мне показалось, что прошла целая вечность. Я стою рядом с Германом Эдуардовичем внизу возле выхода, Добрынин вызвался, точнее, настоял, что он сам заберёт куртки — в раздевалке небольшая очередь.

— Аннушка, надеюсь, вы хорошо провели время, — Соболевский смотрит на меня с заботой. — Вы как-то примолкли в конце. Устали?

— Нет, что вы, Герман Эдуардович, — я поворачиваюсь к мужчине и улыбаюсь. — Это было замечательно! Я очень рада, что пошла! Надеюсь, я не была скучной спутницей?

— Дорогая моя, что за глупости, — Герман тихо посмеивается. — Я рассчитываю, что это не последний наш культурный поход!

— Куда пойдём в следующий раз? — весело спрашиваю его, а за моей спиной раздаётся низкий голос, от которого тут же подкашиваются колени.

— С моей стороны будет слишком большой наглостью попроситься к вам в компанию?

— Думаю, мы договоримся! — Соболевский неожиданно подмигивает подошедшему хирургу, который держит в руках нашу верхнюю одежду.

Тот улыбается, как и всегда, краешком губ, протягивает Герману старомодный плащ, мою куртку разворачивает передо мной, без слов помогая надеть.

— Вы на машине? — спрашивает меня Добрынин, когда мы выходим наружу, и я сразу ёжусь от пронизывающего ветра.

— Нет, машина в ремонте, мы добирались на такси, — достаю телефон, собираясь открыть приложение.