Херувим

Меня усыпили, как лабораторную крысу, ничего не объясняя, а потом, когда я проснулся с забинтованным лицом, стали плести невесть что. Они даже не потрудились придумать более или менее достоверную ложь.

Он говорил невнятно, но достаточно громко. Они не заметили, как приблизились к футбольной площадке. Там гоняли мяч несколько офицеров. Двое сидели, отдыхали и обернулись на его странный голос. Увидев мужчину с забинтованной головой и высокую женщину в светлом распахнутом плаще, поздоровались громко, вежливо и опять принялись следить за матчем.

– А что, полковник Райский вам до сих пор ничего не объяснил? – тихо спросила Юля.

– Я не видел его после операции ни разу. Ко мне приходили только Аванесов, Катя и вы. Он ломает меня. Я знаю. Это старый, проверенный прием.

– Да, наверное, – кивнула она, – ничто так не мучает, как неизвестность. Вам хотят внушить, что вы самому себе не принадлежите. Впрочем, вы человек военный и привыкли подчиняться приказу. Честно говоря, я не понимаю, зачем он это с вами делает. Можно было предупредить, объяснить. Никогда не чувствовала себя так гнусно…

– Ну и что же вам помешало отказаться от этой гнусности, доктор? Ведь вы – человек штатский. Или я ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, Сергей… Простите, как ваше отчество? – Она провела ладонью по влажным кустам, потом по лицу и посмотрела на него исподлобья.

– Можно без отчества, тем более у меня оно вряд ли теперь есть, – он отвел взгляд и пнул ногой гравий, – вы можете не отвечать на мой вопрос. Вам заплатили. Вы одна растите ребенка, и нужны деньги.

– Спасибо на добром слове, – усмехнулась она, – могу вам сказать, что заплатили мне не больше, чем я получила бы за операцию такого объема у себя в клинике. А вообще я зарабатываю достаточно, чтобы прокормить себя и своего ребенка.

– Ну ладно. Я же сказал, можете не отвечать. Извините.

Позади громко зашуршал гравий. Они оглянулись. К ним почти бегом приближалась медсестра Катя. Она разрумянилась, тяжело дышала.

– Юлия Николаевна! Полковник приехал, просил вас зайти к нему, сказал, срочно. Вы идите, я провожу больного.

Глава семнадцатая

К ночи небо над Саянами расчистилось. В городке отключили электричество. Розовая полная луна глядела в окно и не давала ни капли света. В кромешной тьме Наташа на ощупь сгребла мокрые незабудки. Они льнули к ладоням, как живые. Жаль было их выбрасывать и ужасно хотелось плакать.

Она отыскала керосинку, долго пыталась разжечь. Спички оказались сырыми, фитиль тлел и вонял, огонь все не вспыхивал. Наташа отшвырнула коробок, легла, отвернулась к стене, заплакала и незаметно уснула. Она не слышала, как вернулся Володя, разжег керосинку, и проснулась оттого, что он присел на тахту, погладил ее по голове и поцеловал в шею.