Хазарский меч

 – Для Заранки сейчас было чем дальше оказаться от этого места и от всего привычного, тем лучше.

– Не вздумай! – с опаской предостерег Шумята. – Сгубит она тебя!"

"Лютослав не знал, на что решиться. Он понимал Шумяту – кому, как не проклёнушу какому, сидеть на куче трупов посреди разоренного города? А навки, так и не получившие имени, могут одним взглядом «подрезать» человека, лишит жизненной силы, и зачахнет он. Самое умное сейчас повернуть коня и мчаться прочь.

Но он сознавал: поздно. Он может развернуть коня и уехать. Но эти молящие темно-голубые глаза, эти нежные розовые губы, приоткрытые словно для поцелуя, не дадут от них убежать. Они останутся с ним навсегда, будут смотреть из души, сколько ни погоняй коня. Никогда в жизни он не заснет спокойно, если оставит ее здесь, одну среди мертвецов.

– Как тебя зовут-то? – спросил он, отчасти уже сдавшись. – Коли ты не навка, то имя у тебя же есть?

– З… Звездана.

Красивое имя. Прямо для нее. Она как звездочка ясная, среди темных туч заплутавшая.

– Ну, поедем.

Лютослав протянул ей руку, Заранка ухватилась за нее, оперлась ногой о стремя и живо уселась у него за спиной. Вцепилась в пояс, и Лютослав тут же развернул коня.

Миг – и ворота Тархан-городца остались позади. Хороший конь нес Заранку вниз по тропе, к реке, и ей казалось, она как в сказке в одно мгновенние сейчас перенесется за тридевять земель. Этого она и хотела. Она держалась за кожух мужчины, которого только что увидела впервые в жизни, но у нее было чувство, что он теперь и есть ее жизнь, до самого конца. Но она – не она, не та, которая все это устроила. Заранка пусть и остается среди мертвых, погубленных ее руками людей, там ей самое место. Она – Звездана, она никому зла не творила. В чужом краю и для нее найдется немного счастья…

Пошел легкий снег, небо спешило набросить белое покрывало на останки Тархан-городца. Черный ворон некоторое время летел вслед за дружиной, потом вернулся…

* * *Со всем обозом – с полоном, скотом, – продвигались медленно. Когда добрались до владений смолянских князей, стали делать дневки в городцах и погостах: люди и лошади отдыхали и отогревались, хирдманы охотились, чтобы прокормить в пути себя и полон. На Упе, как рассказали, был недород, потому жита у веденцов почти и не нашлось – до зимы успели съесть. Ну а если забивать по дороге скот, то какой прок в таком походе?

Когда наконец добрались до Сюрнеса, началась оттепель, перешедшая в раннюю весну. Пришлось остаться весновать – ждать, пока ненадежный уже лед на реках вскроется и уйдет вниз по течению, а берега хоть немного просохнут. Сани сделались бесполезны, и ожидание Свен употребил на то, чтобы их продать, а взамен достать лодьи для путешествия сперва из Днепра в Ловать, а там до устья и через Ильмень к Хольмгарду.