Хазарский меч

 – Она к Немтырю ушла, коз, сказала, проведать. А то все у Замолота сидела с его девками.

– Да и ладно, у меня иное дело… Надобно, батюшка, чтобы меня кто-то до болота проводил, – тихо сказала Мирава.

– До болота? – изумился старик. – Чего тебе там делать, да в такую пору!

– Вот сейчас обогреюсь немного… Добро сотворя, дай мне из ловцов кого-нибудь, кто хорошо дорогу знает. Заплутаю я сама.

Мирава видела сухую вербу всего один раз в жизни, и было это семь лет назад. Пять лет она уже не жила в Крутовом Вершке и стала забывать ближайшие к нему леса, а те к тому же изменились за это время – где-то делянку выжгли, где-то она заросла.

– Иди в избу. Еще есть вести, – добавил Любован, провожая ее. – Как раз для воевод ваших радость.

– Какая еще радость? – Мирава обернулась.

Неужели полотно помогло и беды отступили, пошли добрые вести? Но, не слишком пока доверяя судьбе, она не спешила радоваться.

– Войско с Дона идет, от люторичей, с князем Уйманом. От восточных городцов передали, чтобы, значит, здесь ждали их. На подмогу нам.

– Да где ж они раньше сидели, чтоб им… долго жить! – не удержав досаду, Мирава все же успела прибегнуть к любимому способу Хельва не проклясть кого-нибудь в сердцах. – Месяц назад была нужна их подмога!

Однако Ярдар этой вести и впрямь обрадуется, думала она, пока сидела в Любованой избе у печки, отогреваясь и ожидая, пока старейшина найдет ей провожатого. Любованова жена покормила ее, а тем временем пыталась выспросить, куда это она собралась с коробом, который пока оставила в санях и не велела вносить в дом. Но Мирава сказала только «то матушкины дела», и хозяйка отстала – о делах ведовских любопытничать нечего.

Вернулся Любован и привел с собой Тетерку – одного из тех молодцев, что был в походе. Хороший ловец, тот сызмальства излазил все окрестные леса и знал, где стоит сухая верба, хотя сам к ней не приближался на «большой перестрел». Мираве он через ее отца, Датимира, приходился вторым стрыйным братом[71].

– На санях-то там не пройти, – сказал он, поздоровавшись с Миравой. – Можно до березняка, там дрова рубили, санями ездили, а дальше нет. Но лошадь ведь одну в лесу не оставишь невесть на сколько.

– На лыжах пойду, – вздохнула Мирава. – Подбери мне какие-нибудь.

Тетерка принес ей лыжи своего младшего брата. Ходить на них Мирава умела, хоть и без большой сноровки, однако делать нечего. Тетерка намекал, что если короб нужно только отнести, то он готов сделать это сам, но она покачала головой: отнести мало. Мысль о том, что возвращаться придется после полуночи, Тетерку не обрадовала, но раз Любован велел, куда деваться? Не зная всей повести о Заранке и проклятии, в Крутовом Вершке тоже были угнетены неуспехом похода и ожиданием неведомых будущих бед.