Хаски и его учитель белый кот. Том III

Как можно нас сравнивать? Пока я целыми днями упорно совершенствовался, он только и знал, как ластиться к матери и, сидя у нее на руках, чистить мандарины! Пока я тренировался с утра до ночи и с ночи до утра в самый лютый зимний холод и невыносимый летний зной, он лентяйничал от осени до весны и сладко спал в тени летом! В дальнейшем, пока я, не покладая сил, совершенствовался, стремясь чего-то добиться на собрании в Линшане, он сговорился за моей спиной, решив моими же руками загрести жар и пожать плоды моих усилий! И что потом? За упорный и тяжелый труд вы запятнали репутацию честного человека, назвав его вором, ему же… досталась слава самого талантливого молодого героя мира совершенствования. И это справедливо?

Сюэ Мэн немного смутился, но продолжал твердо стоять на своем:

— В любом случае тебе не следовало заходить так далеко…

— Вздор! От пустой болтовни спина не заболит! На словах очень просто укорять другого, но коснись такое тебя, еще неизвестно, как ты запоешь. Случись подобное с тобой на горе Линшань, ты бы стерпел?!

Сюэ Мэн застыл, припертый к стенке его внезапной контратакой.

Поменяйся они местами, стерпел бы он?

— Просто представь, что сотни людей тыкают в тебя пальцем, называя бесстыжим вором, а место на пьедестале и аплодисменты достаются ему. Все что тебе остается — это ложные обвинения и позор, от которого не отмыться за всю жизнь. Если упорные тренировки и прилежное совершенствование повержены хорошо подвешенным языком... это справедливо?

— Я…

Увидев потерявшего дар речи Сюэ Мэна, Сюй Шуанлинь холодно ухмыльнулся:

— И тут мы возвращаемся к вопросу о том, что я убил двух уважаемых глав. Один из них днями напролет стучал по деревянной рыбе[225.6], распевая «Слава Будде-Амитабхе![225.7]» и, надо сказать, делал он это лучше, чем кто-либо другой. Второй — достойный муж, прямой и принципиальный, известный всему миру как человек чести. Однако ради собственной выгоды эти двое с каменными лицами столкнули меня в бездонную пропасть. И тут мне хочется спросить вас, господа, с какой стати я должен был пощадить их собачьи жизни?

Лица присутствующих здесь последователей обеих школ, о бывших руководителях которых шла речь, тут же приобрели оттенок от зеленого до пурпурного. Все, кто пытался опровергнуть сказанное, не могли придумать ни одной более-менее внятной фразы для того, чтобы оспорить его утверждение. В конце концов, наставник храма Убэй Сюаньцзин, скорбно вздохнув, сложил ладони и, закрыв глаза, низко поклонился, произнося одну из десяти буддийских заповедей:

— Тогда, если месть порождает месть, этому никогда не будет конца?..