Хаски и его учитель белый кот. Том III

Сюэ Мэн на мгновение опешил:

— Что?

Тасянь-Цзюнь улыбнулся и, не обращая на него никакого внимания, продолжил:

— Сюэ Мэн, ты скучал по нему?

Ошеломленный Сюэ Мэн переспросил:

— При чем здесь Дворец Тасюэ? Какие еще два года? Что за чушь?!

На самом деле иллюзия, что предстала перед его глазами, была отражением того последнего разговора Сюэ Мэна и Мо Жаня из прошлой жизни, который состоялся после того, как Тасянь-Цзюнь принял яд, чтобы покончить со своим бренным существованием. Фактически сейчас он слышал последние слова, оставленные живым Тасянь-Цзюнем в этом смертном мире.

По случайному стечению обстоятельств сейчас повторялась сцена из прошлой жизни, после которой пути этих людей разошлись навеки.

Но Сюэ Мэн не знал этого. Смущенный, подавленный, встревоженный и испуганный, он в шоке уставился на человека на троне:

— Что за чушь ты несешь?!

Глаза Тасянь-Цзюня смотрели на него, но казалось, что он его не видит, и сквозь Сюэ Мэна из плоти и крови смотрит на призрачную тень совсем другого человека. Именно с этой тенью он и вел разговор:

— Вернуть тебе? Что за бред! Пораскинь мозгами! Если я так сильно ненавидел Учителя, то разве мог позволить ему жить в этом мире?

Сюэ Мэн просто дар речи потерял.

Все верно... это иллюзия. Даже если он ничего не скажет, Тасянь-Цзюнь все равно будет продолжать говорить. Сейчас он разговаривал с кем-то, кого Сюэ Мэн не мог видеть.

Но о чем он говорит?

В ушах Сюэ Мэна все еще гудело, поэтому он не мог расслышать все слова, которые произносил Тасянь-Цзюнь. Но из-за того, что глаза восседающего на троне человека были слишком безумными и холодными, в них было слишком много противоречий и одержимости, от его взгляда Сюэ Мэн почувствовал ледяной холод во всем теле... Это не его брат. Он не узнавал его.

Все так же мрачно и яростно император продолжил:

— Должно быть, ты хочешь напомнить мне, как он не раз спускал с меня шкуру, прилюдно заставлял вставать на колени и признавать вину. А может, ты говоришь о том времени, когда ради тебя и горстки чужих людей он сражался со мной, снова и снова вставая на моем пути и вмешиваясь в мои великие замыслы?

Этот тиран походил на ослепшего дракона с острыми когтями, который даже на последнем издыхании лежа в грязи до конца сохранял свою свирепость.

Словно одержимый или помешанный, идиот или просто безумец, он говорил и говорил. И хотя этот человек выглядел очень злым, но было заметно, что на самом деле он ужасно устал."

"— Уже неважно, насколько хорошими или плохими были наши отношения учителя и ученика, — сказал он. — Я положил его мертвое тело на горе Наньфэн в Павильоне Алого Лотоса. Учитель лежит там среди лотосов.