Хаски и его учитель белый кот. Том III

Живьем… В то время я был поблизости и, услышав крики, в испуге прибежал туда, стал стучать в дверь, спрашивая у мамы, что с ней случилось… Мне никто не ответил. Только из-за двери слышались ее истошные крики.

Бледные губы Ши Мэя снова чуть приоткрылись:

— А потом двери открылись.

Мертвая тишина.

Наверное, такая же повисла после того, как двери открылись тогда.

Его отец с окровавленным ртом. А в нем кусок мяса, вырванный из руки его матери.

Совсем как разорванная душа ребенка.

Девять лет.

Его отец уже сошел с ума. Плоть и кровь племени прекрасных костяных бабочек могла повысить уровень его совершенствования. Из-за этой демоницы он почти умер от болезни, так что теперь она должна возместить ему все сполна!

Вместе с этим проклятым ребенком, что стоял перед ним! Дурная кровь этого ублюдка принесет ему возмездие! Искоренить семя зла!

С горящим безумием взором он протянул свои липкие от крови руки к застывшему на месте ребенку, который от ужаса не мог произнести ни слова.

Какое-то время Ши Мэй вообще никак не реагировал, оцепенело глядя на сцену перед собой пустыми глазами, в которых не было ни горя, ни страха. Казалось, что вмиг от него осталась лишь застывшая на месте пустая оболочка.

Рука мужчины приблизилась настолько, что теплая капля крови сорвалась с пальцев и упала ему на щеку, словно слеза.

Он поднял голову и тупо уставился на этого незнакомого демона.

— Папа?..

— Беги! — из-за его спины раздался пронзительный крик Хуа Гуй. — А-Нань, беги!!!

Предплечье одной из ее рук было словно разорванная бумага, сухожилия были порваны и ноги переломаны. Словно личинка мухи, женщина безумно корчилась и извивалась, пытаясь подползти к этому высокочтимому мужу и вцепиться в его ноги.

— Быстрее беги!!! Беги! Не оглядывайся! Не возвращайся!!! А-а-а!!!

В ответ мужчина повернулся и ногой наступил на ее лицо, безжалостно втаптывая его в пол.

Хуа Гуй повернула голову набок, и из ее глаза выкатилась золотая слеза.

В последнюю секунду, собрав остатки сил, она пыталась сказать ему:

— Беги…

Щелк!

Шея сломана, горло раздроблено.

«Беги», — сказала ему она.

И с того дня Ши Мэй только и делал, что бежал: каждый час и каждую минуту, каждый день и каждую ночь. С тех самых пор, как, обезумев от страха, он выбежал из Цитадели Тяньинь и помчался прочь по бескрайним горам и равнинам. Тогда он бежал до тех пор, пока не потерял все силы и не рухнул.

Он сломался.

Куда бы он ни бежал, сколько бы лет ни прошло с тех пор, он все еще слышал тот ужасный, пронзительный крик своей матери: «Быстрее беги! Беги!»

Он бежал глухими улочками и переулками города в необъятную степь, сквозь золотистые волны пшеницы. Он бежал с глубокой темной ночи до алой стрелы зарницы, что, ворвавшись в этот мир, залила небо и землю нежным пунцовым румянцем.

Словно кровь.