Хаски и его учитель белый кот. Том III

— То есть ты все же знаешь?

У Сюэ Мэна от ужаса онемела кожа головы, и кровь застыла в жилах.

— Не говори! — закричал он.

Тасянь-Цзюнь громко расхохотался. Выражение его глаз было не столько злобным, сколько безумным:

— По-видимому, в сердце твоем все видно яснее, чем следы на первом снегу.

— Мо Жань!

— Чу Ваньнин — человек, греющий постель этого достопочтенного.

Внезапно сознание покинуло Сюэ Мэна: вокруг все стало размытым, словно ливень и шквальный ветер исчезли из этого мира, и все звуки замерзли.

Тасянь-Цзюнь уставился в пустые глаза дрожащего Сюэ Мэна. Злорадная радость разрушения захлестнула его. Подхваченный волной этой эйфории, в диком порыве, оскалив зубы и выпустив когти, он продолжил клевать сердце этого невинного юноши:

— В этой жизни и в жизни прошлой твой наставник лежал под этим достопочтенным, — с усмешкой сказал он. — На постоялом дворе в городе Учан, на Пике Сышэн в купальнях Мяоинь, в гостевом флигеле Горной усадьбы Таобао мы занимались любовью бесчисленное количество раз, разве ты не догадывался?

Все тело Сюэ Мэна заледенело, огонь во взгляде обратился в серый пепел.

— Да, и еще... — тут он вспомнил одну пикантную деталь из воспоминаний образцового наставника Мо. В его глазах вспыхнул холодный свет ненависти, бледные губы чуть приоткрылись, исторгая яд. — Старший брат, которого ты так выгораживаешь, покусился на честь твоего наставника прямо у тебя на глазах.

— …

— Помнишь, перед тем, как подняться на гору Цзяо, ты пришел навестить Чу Ваньнина в его комнате. В тот момент, когда ты протянул руку, чтобы пощупать лоб Чу Ваньнина и спросил у него, нет ли у него жара.

Лицо Сюэ Мэна посерело.

Тасянь-Цзюнь же без всякого стеснения со смехом продолжил:

— Мог ли ты вообразить тогда, отчего у Чу Ваньнина такие красные щеки и глаза с поволокой?

— Замолчи!

Естественно, этот яростный крик только еще больше раззадорил Тасянь-Цзюня:

— Потому что там, за занавеской, под одеялом… твой хороший старший брат держал во рту хуй твоего наставника и всласть развлекался с ним.

Лицо Сюэ Мэна то бледнело, то краснело, то становилось почти синего цвета. После того, как оно несколько раз изменило цвет, он вдруг резко отвернулся, пытаясь справиться с тошнотой. Его тело скрутило судорогой, по коже побежали мурашки.

Стоящего напротив него демона в человеческом обличье эта реакция полностью удовлетворила. Он расхохотался и с лихорадочным блеском в глазах продолжил:

— Ну как, все еще думаешь, что твой старший брат отличается от этого достопочтенного? На самом деле он также делал все эти гнусные вещи, просто не рассказывал тебе, а ты-то искренне верил, что он намного…

«Бах!» — его излияния прервал звук взрыва."

"Тасянь-Цзюнь резко повернулся и увидел, что на западе ярко полыхает Пагода Тунтянь.