Хаски и его учитель белый кот. Том III

"

"Деревянное окно наполовину открыто, на земле тонкий снежный покров словно хрустящее сдобное печенье, на бамбуковом занавесе и оконном переплете нефритово-зеленый мох и несколько уже увявших опавших цветов.

После бурных событий[278.1] в Цитадели Тяньинь прошло уже четыре дня. Пока снаружи мир пребывал в смятении и бурлил, словно полный предположений, суждений и пересудов котел жидкой каши, на этой отдаленной горе было пустынно, тихо и спокойно.

Вдруг кто-то вышел из погруженной в безмолвие лесной чащи и словно вошел в оконную раму, обрамляющую нарисованную тушью картину. В одной руке у этого человека был зонт из промасленной бумаги, в другой вязанка хвороста. Толкнув дверь, он вошел в хижину, внутри которой было довольно холодно и промозгло. Положив вязанку у очага, он бросил в печь несколько щепок, и слабый, едва теплившийся огонек стал ярче.

Эта хижина давно требовала ремонта, здесь очень долго никто не жил и, хотя в ней уже было прибрано, в воздухе по-прежнему витал затхлый запах сырости и плесени. Поэтому, прежде чем войти, этот человек специально сломал покрытую инеем цветущую ветвь зимоцвета[278.2] и положил ее в изголовье кровати.

Чу Ваньнин сел и посмотрел на мужчину, лежащего на узкой плетеной кушетке.

Пошли четвертые сутки, а он так и не очнулся.

В тот день, после того, как ему удалось вырваться из рук Тасянь-Цзюня, он использовал приобретенные в прошлой жизни знания и не утраченную в этой жизни духовную силу, чтобы восстановить дыхание Мо Жаня и удержать его на грани жизни и смерти, но по прошествии нескольких дней он так и не пришел в сознание. Жизнь Мо Жаня все еще висела на волоске, а его духовное ядро невозможно было восстановить.

— Этот дом был построен моим наставником во времена его странствий по миру. Он давно заброшен и поэтому тут немного затхлый запах, — Чу Ваньнин с надеждой и тревогой всматривался в лицо Мо Жаня. — Я знаю, хотя тебе не нравятся благовония, ты не испытываешь отвращения к цветам. Я принес ветку зимоцвета, она может простоять очень долго.

Мо Жань молчал, его опущенные ресницы даже не дрогнули.

Во сне он выглядел очень спокойным и умиротворенным, что в обычной жизни для этого человека было большой редкостью.

Именно так мирно и безмятежно Мо Жань спал все это время. Покончив с повседневными делами, Чу Ваньнин обычно садился рядом и говорил с ним.

В прошлом, когда они более-менее ладили и проводили время вдвоем, обычно много говорил Мо Жань, а он сидел и слушал.

Кто бы мог подумать, что однажды тот, кто много говорит, и тот, кто только слушает, могут поменяться местами.

— Снаружи все укреплено защитным магическим барьером, также я повсюду расставил отводящие глаз заклинания, никто нас не найдет, — сказал Чу Ваньнин.