Хаски и его учитель белый кот. Том III

Теперь Чу Ваньнин видел, что в сердце Мо Жаня была сокрыта подавленная Цветком Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия глубокая душевная привязанность и дружеское расположение.

В то время Мо Жань еще был молодым и чистым юношей, и в его груди билось полное тепла здоровое сердце. В то время его только что обретенный отец-наставник, стоя у покрытого лаком подоконника, взглянул на него и с безразличным видом сказал:

— Мо Жань, подойди.

Когда он подошел, перед ним появились кисть, тушь, бумага и чернильный камень.

— Я слышал, как уважаемый глава говорил, что ты не умеешь писать свое второе имя. Берись за кисть, я научу тебя.

И он учил. Тихим голосом, таким же бледным, как распустившиеся прозрачно-белые цветы за окном, что появились из ничего в этом бренном мире.

— Уважаемый глава дал тебе второе имя — Вэйюй, которое противоположно по смыслу твоему первому имени[275.9]. Я напишу раз, а ты внимательно смотри.

После этого кончик кисти отца-наставника проворно и выверенно запорхал над листом, оставляя изящно выписанные вертикальные и горизонтальные извилистые линии, точки, черточки и галочки. Стоявший рядом с ним юный ученик бестолково пытался повторить их написание.

— Поставил лишнюю точку… На этот раз написал на одну меньше.

Переписав пять раз, он все же смог написать правильно, однако выглядело все это уродливой до смерти безобразной мазней. Чу Ваньнин никогда еще не встречал такого бестолкового ученика. Не удержавшись, он спросил с легкой досадой:

— Это так сложно?

Не сложно.

Однако тогда Мо Жань не осмелился сказать ему, что на самом деле настоящая причина была в том, что когда Чу Ваньнин опускал глаза, то выглядел так хорошо, что он не мог оторвать от него взгляд. Из-за своей ненасытной потребности смотреть на него еще и еще, он намеренно писал на одну точку меньше или на один штрих больше.

Так что он просто обманывал, чтобы тот снова и снова учил его.

— Ох, это и правда сложно.

Чу Ваньнин уставился на него:

— Тогда смотри внимательнее. Нельзя быть таким небрежным.

Мо Жань поджал губы, пряча улыбку, и с самым искренним огорчением в голосе попросил:

— Тогда, Учитель, напишите это еще разок, поучите меня еще.

Ему действительно очень нравилось смотреть на полуприкрытые глаза феникса, когда его учитель склонял голову над бумагой.

Пока Чу Ваньнин держал его руку, пытаясь научить писать, казалось, он мог слышать, как за окном распускаются цветы яблони.

Вокруг платформы для исполнения казни был поставлен высокий магический барьер. Если Голос Небес Цитадель Тяньинь вынесла свой приговор, никто не мог препятствовать его исполнению.

Острие божественного клинка было крепче стали и полностью покорно мысленным приказам своего хозяина. Выражение лица Му Яньли оставалось все таким же безразличным.