Хаски и его учитель белый кот. Том III

Каждый стежок был выполнен старательно и аккуратно, и хотя эти стежки выглядели немного неровными, но были достаточно прочными и даже немного милыми в этой своей неумелой неуклюжести.

Похожее на спрятанную от людских глаз горную долину сердце Чу Ваньнина внезапно дрогнуло, посреди закрытого от мира ущелья забил весенний родник, в водах которого теперь купались опавшие лепестки цветов. Он долго смотрел на этот шелковый платок, не зная, что сказать.

Он ведь и правда первый раз в жизни получил такой подарок.

Когда юный даритель заметил, что он молчит, то сразу решил, что ему не понравился его подарок и, запинаясь, принялся оправдываться:

— Я… я вышивал по схеме из книги. На самом деле, эм… на самом деле, такие платки продаются в городе, стоят не так уж дорого, да и вышивка тоже… тоже намного красивее моей.

В итоге, он так разнервничался, что хотел забрать обратно платок, но Чу Ваньнин на шаг опередил его и, невозмутимо сложив платок, сунул его за пазуху.

— Возмутительно. Разве можно сначала преподнести дар своему наставнику, а потом пытаться вернуть его обратно?

Мятый платок, все еще хранивший тепло тела Мо Жаня, был и правда очень уродлив. В Учане за восемь медяков можно было купить десяток таких платков, искусно вышитых в едином стиле, однако Чу Ваньнину именно этот платок казался невероятно ценным, и он не хотел его возвращать.

Это стало первым подарком, который Мо Жань приподнес Чу Ваньнину в этой жизни. После цветочного проклятия этот кусочек воспоминаний и этот шелковый платок были навсегда забыты Мо Вэйюем, а такой стеснительный и косноязычный человек, как Чу Ваньнин, тоже никогда не стал бы напоминать ему об этом.

Заметив, что Мо Жань все сильнее интересуется Ши Мэем, самоотверженно нарезает вокруг него круги и осыпает его подарками, Чу Ваньнин становился все более закрытым и молчаливым. Меньше всего он желал, чтобы Мо Жань вспомнил о своем подарке и вновь обратил внимание на этот платок.

Конечно, со стороны Мо Жаня это была просто мимоходом брошенная милостыня, но теперь это его вещь, и он ей очень дорожил[275.4].

Он вспоминал…

Слияние двух душ принесло с собой множество моментов из событий прошлого, и теперь Чу Ваньнин медленно вспоминал их одно за другим.

С постели он поднялся более разгневанным, более нетерпеливым, более убитым горем и более страдающим душой, чем когда-либо прежде…

От нахлынувших эмоций у него тряслись руки. Наконец-то, он знал всю правду, и теперь видел всю картину и подоплеку событий от начала и до конца.

В действительности дело было не только в том, что в детстве Мо Жаня несправедливо обидели.

И не только в том, что он был обольщен магией[275.5] Ши Мэя.

Это было намного глубже.