Хаски и его учитель белый кот. Том III

Высоко вскинув голову, дракон в упор уставился на Ши Минцзина. Маленькие драконьи глазки и большие глаза Ши Мэя яростно и растерянно уставились друг на друга. Было очевидно, что в случае безрассудных действий со стороны Ши Мэя, дракончик тут же напряг бы тело еще сильнее и измельчил его драгоценный орган в порошок.

Чу Ваньнин: — …

Ши Мэй: — …

Маленький демонический дух дракона злобно оскалился и зарычал на так нестандартно усмиренного незадачливого ублюдка:

— У-у-у, фу-у, бля-я-я!..

Если бы не связанные руки, Чу Ваньнин сейчас прикрыл бы ладонью свое лицо: ему и правда не хотелось это видеть.

Молчавший очень долго Ши Мэй, наконец, процедил сквозь зубы:

— Что за дела?!

Как только его голос затих, послышался грохот открывающейся каменной двери. В дверном проеме показалось похожее на темную грозовую тучу зловещее лицо Тасянь-Цзюня, на котором ясно читалась жажда прямо сейчас вырезать целый город.

Войдя в дверь, Тасянь-Цзюнь тут же скрестил на груди руки. Стоило ему окинуть взглядом немую сцену «золотой дракон обвивает нефритовую колонну[267.4]», и исходившее от него убийственное намерение стало больше похоже на издевку. Бледные губы приоткрылись, и с них слетели холодные, как лед, слова:

— Барышня, пожалуйста, поднимитесь с постели.

Сгорающий от стыда и злости Ши Мэй даже не сразу понял, что он имел в виду, и возмущенно переспросил:

— Какая еще барышня? Кто?

— Ах, прошу прощения, — Тасянь-Цзюнь тщательно осмотрел и всесторонне оценил плотно обмотанный маленьким драконом орган, прежде чем с издевкой продолжил, — оказывается это молодой господин. Просто «господин» такой маленький, что этот достопочтенный его и не сразу разглядел.

Маленький дракончик, взобравшись выше по «столбу», вскинул голову и, топорща усы и бороду, насмешливо ощерился, примкнув к призвавшему его хозяину:

— У-бля-я-я!

Для любого нормального мужчины это было просто запредельное унижение. Несмотря на свою хваленую выдержку и самоконтроль, Ши Мэй не выдержал: все его лицо залилось краской, а на лбу проступили вены. Он оказался совершенно беспомощен. Мало того, что его одежда в полном беспорядке, так его еще и связал непонятно откуда взявшийся демонический дух дракона. Он был ни жив, ни мертв от злости, но ради собственного блага предпочитал молчать.

Тасянь-Цзюнь подошел ближе и, скрестив руки, прислонился к столбику кровати.

— Хуа Биньань, ты действительно полагаешь, если, трахаясь, ты не издашь ни звука, этот достопочтенный не узнает, что ты здесь делаешь? — он прищурил глаза, на его красивом лице отразилось брезгливое през

Глава 268. Цитадель Тяньинь.