Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Мо Жань, что нужно сделать, чтобы ты отступил? — спросил тогда Чу Ваньнин, а он, одарив его лучезарной улыбкой, ответил:

— Я не могу отступить, Учитель, мои руки уже по локоть в крови. Этими руками я убил дядю и тетю, своих братьев и сестер по обучению, старших и младших учеников… Теперь осталось только положить твою голову на алтарь моего величия, и тогда я стану не имеющим себе равных владыкой всего сущего… и больше никто не сможет остановить меня.

На обычно холодном лице Чу Ваньнина тогда отразилось истинное душевное страдание. И Мо Жань увидел это, но несмотря на внутреннее сопротивление, сердце его захлестнули злые помыслы и мстительное желание свести счеты. Стиснув зубы, он выдавил из себя те самые слова, каждое из которых было тяжелее каменной глыбы:

— Убью тебя, и в этом мире больше не будет никого, кого я не смогу убить.

Глава 264. Цитадель Тяньинь. Божество[264.1] подобное ему"

"В прежние времена учитель и ученик, в конце концов, все-таки направили оружие друг на друга и стали смертельными врагами.

Естественно, что кульминацией и конечной точкой этого противостояния стало то сражение.

В финале из-за хрупкости своего духовного ядра Чу Ваньнин не смог устоять перед сокрушительной мощью[264.2] и свирепостью молодого Мо Жаня.

— Ты уже при смерти, сдавайся, — чем больше сражался юный демон, тем больше в нем было боевого задора и спеси. Оскалившись в снисходительной улыбке, он нанес новый рубящий удар. Бугуй и Хуайша — два непревзойденных клинка, вновь сошлись в смертельной битве.

Золотое сияние начало мерцать, постепенно угасая, а изумрудный огонь сиял все так же ярко, наполнив своим ослепительным светом глаза учителя и ученика.

Мо Жань взглянул на мертвенно-бледное лицо Чу Ваньнина, после чего смерил насмешливым взглядом питающий Хуайшу поток духовной энергии, который начал постепенно угасать.

— У тебя не осталось духовных сил. Если продолжишь сражаться со мной, твое духовное ядро разорвет в клочья. Учитель, ты же такой гордец, что скорее умрешь, чем станешь обычным человеком, не так ли?

Чу Ваньнин сцепил зубы и ничего не ответил. Его губы были совершенно бескровны.

В конце концов сияние Хуайша рассеялось и погасло. Зная, что Чу Ваньнин к этому времени израсходовал все свои духовные силы, Мо Жань уже без всякого стеснения веселился от души:

— Что ты еще можешь сделать, чтобы дать мне отпор? — его полный издевки голос был похож на клекот стервятника. — Юйхэн Ночного Неба… мой возвышенный и оторванный от мира[264.3] Учитель?

Опираясь на меч, Чу Ваньнин опустился на одно колено. Все его белое одеяние было запятнано брызгами крови.