Хаски и его учитель белый кот. Том III

Ее крик тут же привлек внимание сражавшихся вокруг них заклинателей. Когда они посмотрели на них, то, конечно же, увидели, что одна из одержимых Вэйци Чжэньлун марионеток ожесточенно сражается с Му Яньли, всячески избегая контакта с Мо Жанем. После этого люди, наконец, осознали, что напавшие на Пик Сышэн марионетки Вэйци Чжэньлун как будто видели в Мо Жане своего соратника и все это время старательно избегали его, не нанося ему никакого вреда.

Кто-то гневно крикнул:

— Выходит, на самом деле все это сучий предатель Мо Жань намутил!

— Он заодно с этими марионетками!

Пламя гнева жгло людей изнутри, искаженные дикой яростью лица закружились перед глазами Мо Жаня, его уши наполнились тихим шепотом и злобным рычанием, горящие жаждой убийства налитые кровью глаза смотрели на него со всех сторон.

Одно накладывалось на другое, и все это нагромождалось и наслаивалось друг на друга.

Во всех этих наполненных гневом глазах он был демоном, который, даже глазом не моргнув, убьет любого. Казалось, он снова превратился в Тасянь-Цзюня: императора, который, растоптав бессмертных, заставил всех склониться перед ним, тем, кто силой оружия попрал тысячи заповедей и запретов, безумца, смотревшего на этот бренный мир, как на кучу дерьма!

Чей-то суровый голос скомандовал:

— Схватите его!

— Следите за ним, не дайте ему сбежать!

— Посмотрим, как долго он сможет притворяться!

В ушах с гудением отдавались голоса, один в один похожие на те другие, в которых были те же гнев и негодование, обида и осуждение, которые так же, все как один, требовали возмездия и справедливой кары.

Сцены из двух жизней были слишком похожими, вплоть до того, что его память вернула ему воспоминания о том, как он тогда сошелся с Чу Ваньнином в бою не на жизнь, а на смерть.

В тот день, который мало чем отличался от сегодняшнего, используя технику Вэйци Чжэньлун, он управлял живыми и мертвыми, зверями и птицами. Его огромная армия подобно грозовой туче разлилась по небу черными чернилами. Обнаженное оружие в руках его солдат отражало свет, словно освещенные солнцем заснеженные горные пики.

Презрительно ухмыляясь, он свысока наблюдал, как рушатся устои, мир переворачивается с ног на голову и тускнеет белый день, превращаясь в подернутые желтой пеленой сумерки.

В конце концов, именно Чу Ваньнин остановил его.

Тогда Чу Ваньнин бросил все свои силы на то, чтобы противостоять миллионам его марионеток. Оружие в его руках сменила Тяньвэнь, на смену Тяньвэнь пришел Цзюгэ, а потом дошла очередь и до Хуайша.

Хуайша.

Мо Жань никогда не забудет ту безмерную скорбь и страдание в глазах Чу Ваньнина, когда он все-таки решился призвать Хуайша.

— Я наслышан о смертоносном клинке Учителя, и, думается мне, сегодня я, наконец-то, его увижу.