Хаски и его учитель белый кот. Том III

"

"У Мо Жаня не было ни одного доказательства, чтобы оправдать себя. По указу местного магистрата он еще в зале суда получил тридцать ударов большой палкой, от которых у него лопнула кожа. После этого в ожидании окончательного приговора окровавленного и растерзанного Мо Жаня заперли в тюрьме. Заключенные насмехались и бранили его. У некоторых из них были дочери и, узнав о его поступке, они не стали сдерживаться и избили его. Кто-то даже хотел изнасиловать самого Мо Жаня… но тут вмешались тюремщики, которые не хотели еще сильнее раздувать этот скандал, так что в итоге его оставили в покое.

Той же ночью в тюрьму пришла Мо Нянцзы. В глубине души она прекрасно понимала, что на самом деле произошло, и, конечно же, была недовольна недостойным поведением своего не оправдавшего ожидания никчемного родного сына. Но что с того? Она была его матерью. Что бы ни случилось, мать всегда будет защищать и выгораживать своего ребенка.

Так что больше всего эта женщина боялась, что дознаватели проведут более тщательное и справедливое расследование, и если по каким-то деталям или мелким уликам они выйдут на ее дом, карающий меч правосудия неминуемо нависнет над головой семьи Мо. Разве смогут тогда мать и сын, подпрыгнув с высокой ветки, обернуться фениксами? Письмо того сыскаря, должно быть, уже доставлено на Пик Сышэн, и скоро глава Сюэ пришлет людей, чтобы забрать их. Она так много лет этого ждала, что от волнений и переживаний даже волосы на висках поседели. Слава и почет, статус и достойное положение в обществе — она и ее сын это заслужили. В последний момент она просто не могла позволить себе оступиться и допустить роковую ошибку.

Поэтому под прикрытием ночи она поспешила дать взятку начальнику тюрьмы и расследующим это дело чиновникам, умоляя их не углубляться в расследование этого дела, и всю вину списать на одного Мо Жаня.

Однако, возможно, из-за того, что совесть ее была нечиста, раздав взятки, Мо Нянцзы пришла навестить Мо Жаня в тюрьме. Кроме того, она принесла ему целую миску тушеной свинины.

— Мясо не отравлено, я не собираюсь тебя травить.

Сжавшись в углу, Мо Жань смотрел на нее. В паре черных с фиолетовым отблеском глаз, что устало и беспомощно смотрели на нее, она видела горечь, печаль и страдание. Так смотрят на людей быки, бараны, свиньи и собаки, которых привели на убой: со страхом и тоской, но в то же время со смирением, которое приходит, когда уходит надежда.

Мо Нянцзы вдруг почувствовала, что ее сердце дрогнуло и в душе что-то перевернулось. Ее так напугали собственные чувства, что она, быстро вскочив на ноги и ожесточив сердце, тихо и зло сказала:

— Так или иначе, ты все равно круглый сирота. Пусть и жаль тебя, но когда ты умрешь, никто не будет горевать.