Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Вот это появилось после того, как он швырнул в меня куском кирпича. Тот ребенок был очень жестокий, грубый и непослушный.

Сюэ Чжэнъюн переменился в лице:

— Мо… Нянь?

Встревоженная госпожа Ван обратилась к старику:

— Может, почтенный старец неверно запомнил? В конце концов, по звучанию очень похоже. Как звали ребенка госпожи Мо: Мо Жань или все-таки Мо Нянь?

— Мо Нянь, — подумав немного, старик снова решительно кивнул, — ошибки быть не может. Разве мог бы я неверно запомнить? Его точно звали Мо Нянь.

Сюэ Чжэнъюн сначала чуть подался вперед, но, услышав эту фразу, на мгновение замер, а затем рухнул обратно на свое почетное место главы, в оцепенении уставившись в пространство невидящим взглядом.

— Мо Нянь…

Му Яньли продолжила расспрашивать старика:

— Возможно, старцу известно, чем тот ребенок, который приходил наблюдать за созданием фонарей, занимался в Тереме Цзуйюй?

— Увы, подробностей не знаю, но, помнится, он вроде как мыл посуду и помогал с приготовлением еды, — ответил старик. — Правда, репутация у него была так себе: говорили, что он нечист на руку и подворовывал вещи у посетителей, — он задумался, а потом, видимо, что-то припомнив, переменился в лице. — Ах, точно, вспомнил: со временем этот ребенок изменился к худшему и по мере взросления становился все более испорченным. Дошло до того, что он обесчестил одну девственную деву[257.2], та не вынесла позора и покончила с собой.

— Что?!

Даже то, что он выдал себя за другого человека[257.3], не так ужаснуло и разозлило присутствующих, как то, что Мо Жань еще и опозорил девицу из хорошей семьи.

У многих присутствующих в зале заклинателей были свои дети, так что люди были вне себя от ярости и, скрежеща зубами от злости, начали выкрикивать из толпы:

— Кто бы мог подумать… выдающийся образцовый наставник Мо на самом деле настоящий зверь в человеческом обличье!

— Какая мерзость!

— Никто не пожалеет, если он прямо сейчас сдохнет!"

"Мо Жань не проронил ни слова, спокойно глядя на сидевшего на стуле старого ремесленника. В его прошлой жизни, когда он посеял кровавую бурю, захватившую весь мир совершенствования, Цитадель Тяньинь пыталась его остановить. Тогда этот старик тоже пришел вместе с Му Яньли и опознал его.

Что же он сделал тогда? Расхохотался в голос и спокойно признал все обвинения.

Кроме того, повернув голову, он взглянул на Сюэ Чжэнъюна и госпожу Ван и с насмешливой ухмылкой спросил:

— Ну что, ненавидите меня? Презираете и отвергаете? Согласны ли вы теперь с моим уважаемым наставником, который как-то сказал, что мой от природы дурной характер не поддается исправлению?

До этого, когда правда о том, что Мо Жань тайно изучал запретную технику Вэйци Чжэньлун, вышла наружу, Сюэ Чжэнъюн принял его сторону и предпочел поверить ему.