Хаски и его учитель белый кот. Том III

Перешагнув через осколки, он в пару широких шагов подошел к Чу Ваньнину и схватил его за грудки.

— Что ты, что Сун Цютун, — император заскрежетал зубами, — сегодня вы оба провоцируете этого достопочтенного, напрашиваясь на неприятности.

Отпустив Чу Ваньнина, словно парящий над жертвой стервятник, он принялся расхаживать туда-сюда… а потом вдруг остановился.

Обернувшись, он пристально посмотрел на Чу Ваньнина и неожиданно спросил:

— Когда ты учил меня писать выражение «читая это письмо, представь, что мы встретились лично, и ты видишь мое счастливое лицо»?

Тасянь-Цзюнь уже изрядно набрался, так что сейчас в его речах было не так уж много смысла и говорил он первое, что пришло на ум.

— Почему я совсем этого не помню?

Холодная, как лед, большая рука грубо схватила Чу Ваньнина за запястье. Мо Жань бесцеремонно потянул его за собой к письменному столу, где были разложены свитки, растерты чернила и подготовлена бумага и кисти.

— Покажи, как это написать. Научи меня снова, — приказал Мо Жань.

С самого начала у Чу Ваньнина была небольшая температура, но от подобного обращения его состояние только ухудшилось. Задыхаясь от возмущения и лихорадки, он покраснел и закашлялся.

Мо Жань насильно сунул ему в руку кисть и с какой-то мрачной одержимостью потребовал:

— Пиши, — сгорая от нетерпения, он тут же добавил. — Быстрее.

Духовное ядро Чу Ваньнина было уничтожено в их последней схватке учителя и ученика, кроме того, его телесное здоровье всегда было довольно плохим, поэтому сейчас, снедаемый болезнью, он все кашлял и кашлял, пока из горла не пошла кровавая пена…

Какое-то время Мо Жань завороженно смотрел на брызги крови на столе, прежде чем медленно ослабил хватку на его руке.

— Это просто приветствие, обмен любезностями в начале письма, какой в этом может быть смысл, — ответил Чу Ваньнин, наконец, справившись с кашлем. Тяжело дыша, он достал платок, чтобы вытереть кровь с губ. Выровняв дыхание, он поднял взгляд и посмотрел на Мо Жаня. — Раньше ты ведь именно с этого начинал каждое письмо. Однако, боюсь, ты слишком долго не брался за кисть, вот и забыл.

— Я… писал письма? — черные как смоль глаза Мо Жаня уставились на него. — Кому писал? — выражение его лица стало почти злым. — Кому я писал письма? Кому еще в этом мире я мог бы писать письма? Хватит сочинять небылицы… бред какой… полная чушь!

Когда непонятно с чего вышедший из себя Мо Жань выкрикивал эти слова, его глаза начали странно блестеть и словно затуманились.

Чу Ваньнин смутно почувствовал в этом что-то подозрительно неправильное. Однако в тот момент он был уверен, что Мо Жань просто пьян и именно из-за вина у него проблемы с памятью, поэтому лишь нахмурился и ничего не ответил.