Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Ты что, не умеешь пить алкоголь?

Не в силах смириться, Сюэ Мэн оттолкнул руку, пытавшуюся забрать у него флягу с бухлом, и, запрокинув голову, вновь храбро сделал еще один большой глоток. Проглотив еще больше, чем в первый раз, он тут же отвернулся и выблевал все назад.

Совсем растерявшийся Мэй Ханьсюэ мог только беспомощно пробормотать:

— Я не знал, что ты… ладно, хватит пить.

— Отвали!

— Отдай мне флягу.

— Катись! — огрызнулся расстроенный Сюэ Мэн и сердито уставился на Мэй Ханьсюэ. — Думаешь, раз ты велел мне пить, и я выпил, то сейчас велишь остановиться, и я остановлюсь? А как же мое достоинство? Хочешь, чтобы я совсем потерял лицо?

На этих словах Сюэ Мэн похлопал себя по щеке. К этому моменту он уже немного захмелел.

На Пике Сышэн всем было известно о том, что «образцовый наставник Чу не пьянеет и после тысячи чарок, а молодой хозяин Сюэ с одной валится с ног».

Мэй Ханьсюэ не был человеком Пика Сышэн и, естественно, он не мог знать этой крылатой фразы, а если бы знал, то, конечно, не стал бы пытаться напоить Сюэ Мэна крепким алкоголем.

После того как Сюэ Мэна вырвало, он взял бурдюк с вином и снова залпом выпил четыре или пять глотков. Стоило ему перевести дыхание, как он опять скривился.

Мэй Ханьсюэ тут же отобрал у него флягу с вином и, нахмурившись, сказал:

— Хватит пить. Вернись к себе и поспи. Ты уже и так слишком долго наслаждаешься бризом в одиночестве.

Однако Сюэ Мэн упрямо сказал:

— Я хочу дождаться, пока кто-нибудь вернется.

— …

— Я… я… — Сюэ Мэн какое-то время пристально смотрел на него, а потом вдруг расплакался. — Ты не понимаешь, не можешь понять, я жду моего старшего брата, я жду моего Учителя, я жду Ши Мэя… понимаешь? Нас четверо, если не хватает одного, то уже все неправильно. Одним меньше — и все не так, как раньше…

Мэй Ханьсюэ прекрасно знал, как утешать женщин.

Там все было просто: сказать несколько ласковых слов, приобнять, под цветущим деревом и полною луной поклясться в вечной любви, прописать лекарство в соответствии с недугом, и болезни как не бывало.

Однако ему никогда не приходилось утешать мужчин.

Сюэ Мэн не нуждался в утешении, он просто очень долго сдерживался. Под воздействием алкоголя дамбу его выдержки прорвало и теперь ему нужно было выговориться.

— Раньше нас было четверо, а теперь остался один. Остался только я один… и от этого на душе нестерпимо больно. Твою мать, ты понимаешь?!

Мэй Ханьсюэ печально вздохнул:

— Понимаю.

— Ты дерьмовый обманщик, ни черта ты не понимаешь! — закричал Сюэ Мэн, а потом опустил голову и завыл, крепко обняв Лунчэн, словно тот был единственной соломинкой, что все еще держала его на плаву.

«Дерьмовый обманщик» не знал, как можно его успокоить и воодушевить, поэтому просто снова согласился с ним:

— Ну хорошо, я не понимаю.